Все новости

«    Июнь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
История от Леонида Млечина

Версия для печати


 Почему Громыко не предотвратил Карибский кризис?


В Соединенных Штатах скандал вокруг вмешательства в прошлогодние президентские выборы не только не утихает, а, напротив, только разгорается. А у нас не могут понять, почему американцы переживают из-за таких мелочей? Недоумевает не только широкая публика, но и высокое начальство. И некому это объяснить. Хотя у нас немало профессиональных американистов — как минимум в министерстве иностранных дел.
За последние сто лет у нас сменилось всего тринадцать министров иностранных дел. За редким исключением это были сильные профессионалы, и я всегда пытался понять, как они себя ощущали, когда проводили политику, которая была вредна для страны, и они это знали. Выдающимся министром был Андрей Андреевич Громыко.
Он руководил министерством иностранных дел даже дольше Сергея Лаврова. У них, кстати, немало общего. Они оба много лет проработали в Соединенных Штатах. Знали, как устроена американская политика, знали американскую ментальность. Казалось бы, при них отношения с Соединенными Штатами должны бы улучшиться. Но не получается. Конечно, в нашей стране внешнюю политику всегда определял глава государства. Но министр иностранных дел должен давать компетентные советы.
Что же мешает?
Министр иностранных дел Громыко пришел к первому секретарю ЦК и главе правительства Никите Сергеевичу Хрущеву докладывать свои соображения. Надел очки и стал читать подготовленную министерством записку.
Хрущев нетерпеливо прервал министра:
— Погоди, ты вот послушай, что я сейчас скажу. Если совпадет с тем, что у тебя написано, хорошо. Не совпадет — выбрось свою записку в корзину.
И выбросил Громыко в корзину все, что долго готовил со своим аппаратом, и покорно слушал первого секретаря. В отставку Громыко не подал, даже не обиделся, принял как должное, потому что понимал: если хочешь сделать карьеру, на начальство не обижайся.
Я много беседовал с другим министром иностранных дел Александром Александровичем Бессмертных. Он работал с Громыко. И он мне говорил:
— Надо понять ту эпоху, в которой людям надо было выжить. Громыко был чрезвычайно осторожен. Он окружил себя защитной толстой кожей, за которой скрывался интеллигентный и ранимый человек. Эта защитная система спасала его от неудач. После войны всякое общение с внешним миром было смертельно опасно, потому что самым страшным обвинением было обвинение в шпионаже. Министерство иностранных дел находилось в зоне особого риска.
Так и появилась у него маска, которая всеми воспринималась как его истинная натура. А под маской скрывался очень интересный человек. Дипломаты, которые работали у него в группе помощников, видели его и дома, и на даче, считают Громыко одним из самых эрудированных и интеллигентных людей того времени. На его рабочем столе в кабинете оставался только маленький прямоугольник свободного места, остальное было занято книгами. Он неплохо разбирался в искусстве, очень интересовался историей, собирал историческую литературу.
Громыко был актером, который умело скрывал свои намерения и настроения. Лишь в редчайших случаях чувства брали у него верх над разумом. Были люди, которые выводили Громыко из себя. Британский министр иностранных дел Джордж Браун попытался установить с коллегой неформальные отношения и во время завтрака обратился к Громыко самым непринужденным образом:
— Андрушка!
Громыко поправил его холодным тоном:
— Если хотите обратиться ко мне неофициально и одновременно вежливо, то надо говорить Андрей Андреевич.
Тот, ясное дело, не осилил имени-отчества. Но нелюбовь Громыко к англичанину усилилась, все попытки британского министра наладить отношения пошли насмарку.
Наверное, он сознавал, что происходит вокруг него. Но отгораживался от всего неприятного. Преследование диссидентов породило волну антисоветских настроений. Когда Громыко приезжал в западные страны, журналисты спрашивали его о процессах над диссидентами.
— Процессы? Какие процессы? — переспрашивал министр иностранных дел, приложив руку к уху.
Затем отвечал:
— Я не хочу обсуждать эти вещи.
Американский президент Джимми Картер, как человек очень совестливый, постоянно говорил о том, что Советский Союз должен соблюдать права человека. Громыко не обращал внимания на его слова и переходил к большой политике. Однажды во время беседы с Громыко Картер завел речь об арестованном в Москве Анатолии Щаранском, который добивался выезда в Израиль. Его не только не отпустили, но и посадили как американского шпиона.
Громыко недоуменно переспросил президента:
— А кто это — Щаранский ?
Картер обомлел и перевел разговор на другую тему. Присутствовавший при разговоре посол Добрынин подумал: как ловко министр ушел от неприятного разговора. А когда разговор закончился и они сели в машину, Громыко недоуменно спросил Анатолия Федоровича:
— А кто такой этот Щаранский ?
Он действительно просто не желал ничего об этом знать и велел помощникам сообщения на правозащитные темы ему на стол не класть.
Но министр иностранных дел не высказывался и на внешнеполитические темы, когда это были болезненные темы и опасные для карьеры. Не хотел портить отношение с начальством. Характерная история — карибский кризис, когда отправленное туда тайком ракетно-ядерное оружие едва не привело нас к войне с американцами.
Идея отправить ядерные ракеты на Кубу принадлежит Хрущеву. Он хотел придать себе больший вес как ключевому игроку в мировой политике. К тому же Советский Союз был со всех сторон окружен американскими военными базами. В 1963 года по всему миру было разбросано двести три американские военные базы. Пусть теперь Соединенные Штаты, решил Хрущев, лишатся привычного чувства безопасности и почувствуют, каково находиться под прицелом чужих ракет.
Никто в руководстве не возразил Хрущеву. Напротив, все поддержали. Ну, трудно предъявлять претензии советским руководителям, которые либо совсем ничего не понимали в мировых делах, ибо находились в плену каких-то фантастических мифов. Сложные чувства советские лидеры испытывали в отношении американцев — уважение и презрение, зависть и пренебрежение. В Москве всегда тяжело переживали президентские выборы в США, не зная, как наладятся отношения с новым человеком.
Хрущев отправил руководителя Узбекистана Шарафа Рашидова на Кубу договариваться с Фиделем Кастро о тайном размещении на острове ядерных ракет. Вернувшись с Кубы, Рашидов уверенно доложил:
- Все получится. Там растут пальмы, и среди этих пальм мы и замаскируем ракеты. Американцы ничего и не узнают.
Промолчал и министр иностранных дел Громыко. А ведь Андрей Андреевич должен был объяснить Никите Сергеевичу, как поведут себя американцы, да не посмел. Громыко же по-своему любил Америку, считал себя знатоком Америки.
Хрущев жил европейскими понятиями. В Европе привыкли, что враг стоит на границах твоего государства. А у Соединенных Штатов Америки не было врагов рядом с их территорией. На них никто не нападал. В американском небе не кружились вражеские самолеты. Чужие бомбы не сыпались на их землю.
Когда американцы увидели на Кубе советские ракеты, - а пальмы не помешали их разглядеть! - они были готовы умереть, но уничтожить их. И мы оказались на пороге ядерной войны.
Почему министр иностранных дел промолчал?
Кресло важнее. А мнение можно поменять.
Михаил Капица рассказывал, как во время разговора с Фам Ван Донгом, премьер-министром Вьетнама, Громыко предложил сделать паузу и спросил:
— Знаете ли вы, что такое обмен мнениями? — И сам ответил: — Это когда товарищ Капица приходит ко мне со своим мнением, а уходит с моим.
И захохотал. Капица позволил себе заметить, что бывает и наоборот.
— Но это редко! — откликнулся министр.
Это верно и сам министр легко менял свою точку зрения на мнение начальства. Министр иностранных дел был верным, надежным исполнителем воли того, кто стоял во главе государства. Это и помогло ему выжить. И сохраниться на высокой должности. А это важнее, чем интересы государства.

Источник: http://mlechinshistory.ru | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария

Наш архив