Все новости

«    Июнь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Литература

Версия для печати


 Пуля на излете


Роза Львовна жила на втором этаже.
Часть I
Прямо под её окнами был небольшой сквер, где вокруг трех вкопанных в землю металлических столов, постоянно толпились доминошники, шахматисты и болельщики.
С утра до ночи, сопровождаемые неизменными «рыба» и «козёл», оттуда неслись пулеметные очереди костяшек домино.
Наблюдая из-за прикрытой шторы за игроками, она недоумевала — ну чего так орать, целыми днями колотят по столу, неужели трудно найти себе какое-нибудь более интересное занятие?
Постоянный шум раздражал не только её, соседи тоже часто жаловались менеджеру дома требуя навести порядок.
Он слабо отбивался — а что я могу сделать?, муниципальная территория, имеют право.
Под ее руководством, жильцы написали жалобу в городской Совет и получили отписку от Управления парками:
«Парки создавались для отдыха и там возможен допустимый уровень шума. Направленный нами инспектор Управления парками не обнаружил сверхнормативных, Unreasonable Noise (беспричинных звуков), как то: громкая музыка, игра на музыкальных инструментах и пр.
Рекомендуем установить двойные рамы со звукопоглощающей прослойкой или воспользоваться акустической пленкой, значительно снижающей уровень шума».
Многих игроков она знал в лицо: вот этот, коротышка в спортивном костюме по кличке «драйвер» — водитель лимузина, его автомашина часто стоит на их стоянке.
Этот дохляк, в неизменной майке с надписью «security», служит в местном отделении банка, она много раз видела его там, вот этот — «балаболка», самый шумный из всех, наверняка пенсионер, вечером его забирает жена.
Вот этого толстяка, с палочкой, дважды в день, приходит кормить и проверять, принял ли он лекарства, молодая женщина, видимо дочь.
Этот, усатый кавказец, так стучит по столу, как будто сваи забивает!
Много шума было и от двух зрительниц, живших в соседнем доме, противных близняшек с их мерзкой собачкой.
Роза Львовна прозвала их «дебют немцовича».
Целый день они верещали своими визгливыми голосами: дебют немцовича!, дебют немцовича!, кха-хха-кха, кха-кха-кха… поддакивала им их хрипатая шавка.

Самой интересной личностью среди игроков, несомненно был абсолютно седой мужчина с постоянно с грусной улыбкой на лице, она прозвала его — «чемпион».
Всегда в белой рубашке с галстуком, он первым приходил и последним уходил.
Его, пожалуй единственного, никогда не было слышно, безшумно двигаясь между шахматными досками, он передвигал фигуры, и судя по тому, как восторженно визжали, постоянно крутившиеся вокруг него близняшки — всё время выигрывал.
— Дебют немцовича!, гениально!, как вы смело жертвовали пешки, как отважно шли на тактические осложнения! — вились вокруг «чемпиона» жаждующие его внимания эти назойливые тётки.
Тьфу, редкие дуры!
***
Как-то у неё ужасно болела голова, таблетки не помогали, шум за окном как кувалдой бил по вискам и затылку.
Ничто не могло заглушить эти неневистные пулеметные очереди: ни плотно закрытые окна, ни звук телевизора.
— Десятый час, сколько это еще будет продолжаться!?! — Роза Львовна надела свою любимую сиреневую блузку, сменила пижамные брюки на отласную, шелковую юбку, и пошла ругаться.
— Когда-нибудь это кончится, неужели вы не понимаете, что не даете людям спокойно жить!
Понимая, что дело может плохо кончится и подхватив своего бобика, первыми ретировались «дебют немцовича», за ними, подтягивая штаны, поплелся «пенсионер».
Облапив ее глазами и отряхнув пепел с тренировочных штанов с вытянутыми коленками, в наступление пошел «драйвер»:
— Янг леди, вы, насколько я понимаю, не замужем, может быть поэтому так остро реагируете на всякие пустяки.
— Вы, юноша, насколько я понимаю, женаты, — Роза Львовна никогда не лезла за словом в карман, — попросили бы супругу заштопать ваши кальсоны, посмотрите, на них же живого места нет!
Подключился «секьюрити»:
— Мадам! Народ занимается умственным спортом, имеет право, — что вы так разволновались, при вашей комплекции это опасно…
— Месье, вы себя давно в зеркало видели, кащей бессмертный не ваш родственник?
Встал «чемпион»:
— Мы, мы…
— Мы, мы, ну чего мычите, тут, я смотрю одни остряки собрались давайте же, давайте, пройдитесь и вы по моей комплекции!
Смущенно поправляя галстук и приглаживая волосы «чемпион» захлопал длинными ресницами:
— Нормальная у вас комплекция, и вообще….
— Что вообще, ну что вообще?
— Вы, вы, вы… женщина приятной полноты!
Все засмеялись и Роза Львовна — громче всех.
«Чемпион» махнул рукой и пошел к выходу.
***
На следующий день она проснулась от страшного визга и ударов по столу чем-то тяжелым — так они еще никогда не шумели.
— Мерзавцы, это они назло, ну погогодите же паразиты, — разъяренная Роза Львовна подлетела к окну.
На одном из столов лежал рулон линолиума, с рулеткой в руках его кроил «пенсионер», «секьюрети» сверлил дырки в столах, а «драйвер» аккуратно прилаживал к ним линолиум.
Всеми руководил «чемпион», отдавая команды — кому чего делать, он то и дело поглядывал на её окна.
А может быть и не на её, ну кто их, этих «спортсменов» разберёт?
***
С тех пор, как три года назад у нее умер муж, Роза Львовна почти не выходила из дома.
Дочь Алла, жила у своего бойфренда и нечасто выбиралась к ней в гости.
Целыми днями она листала читанные-перечитанные книги, перебирала фотографии и наводила в квартире порядок.
Иногда ходила прогуляться и поглазеть на витрины, время от времени наведывалась в районную библиотеку, она уже давно перечитала всю имеющуюся там литературу на французском языке, и заходила просто узнать — не появилось ли что-нибудь новенькое?
Как-то утром, Роза Львовна сварила кофе и уже приготовилась полистать спасенную ею подшивку французского журнала мод «PRIMEROSE» за 1941 год, библиотека собралась её выбрасить за невостребованностью, но тут, как всегда без звонка, — была здесь рядом, ну как не зайти к любимой подруге, — заявилась подруга, «риэлэстейтиха» Лилька, и после кофе с двумя рюмками коньяка завела свою обычную шарманку:
— Всё киснешь, посмотри в кого ты превратилась!
— Опять, ну сколько можно, посмотри лучше, это журналы, Франция почти год находится в оккупации, а все дома моды продолжают работать, смотри какие носили приталенные пиджаки, какие платья с цветочным рисунком, какие эксцентричные шляпки, обычная жизнь словно войны нет…
— Вот, вот, нормальные люди от книг избавляются — от них одна пыль, а ты весь мусор домой тянешь!
— Что на тебе такое, ты где эти антикварные портки взяла, в ГУМе ещё небось покупала?
— Заплесневела уже в своей коморке, пять раз в день полы моешь, да тряпки свои с места на место перекладываешь.
— Дура несчастная, да ты взгляни на себя в зеркало: глаза, волосы, грудь — всё натуральное!
— А задница, иди, найди у молодых такую задницу!
— Ты только посмотри какие полудохлые развалины тут из себя молодок изображают, посмотри какие облезлые прошмандовки здесь из себя королев Марго строят, посмотри какие жабы здесь замуж за миллионеров повыскакивали, какие крысы здесь в гёрлфрендах при солидных менчах поустроились, какие склизлые гадюки к этим придурошным Янки Дудлам в их банковские экаунты заползли…
— Как это, заползли?
— Как? Как и положено, через ширинку!
— И нечего рожу кривить — это жизнь, а ты всё журнальчики листаешь, да Алочку свою ждешь, когда ты поймешь наконец, не до нас нашим детям, свою жизнь устраивают.
— Помнишь Гальку?
— Какую Гальку?
— Какую, какую — Гальку, ну помнишь, лупоглазая и носастая такая, ну которая, как приехала, у китайцев посуду мыла, а потом устроилась горшки в норсингхоуме таскать?
— Встретила ее тут как-то недавно на Манхеттене, еле узнала: носик-пипочка, сиськи — пятый номер, слышно как силикон булькает, и зубы сверкают как начищенный унитаз!
— На «Ягуаре», между прочим, подкатила — сука, и дедок с ней правильного, предсмертного возраста.
— Познакомься — говорит, — это мой «ханя» (honeyed — сладкий).
— Оооой!, я чуть не упала, этот «ханя», как будто с обложки — журнала «Франкенштейн» сошел, из ушей мох торчит и зубы зеленые!
— Ужас какой!
— Это не ужас, это жизнь, ужас — это когда такая дура дома сидит-киснит.
— Помнишь в том году, я тебя хотела с одним израильтянином познакомить, ну который там, что-то по похоронной части?
— Недавно встретила его в мебельном, с такой красоткой чешет, помоложе тебя лет на двадцать будет, кровать выбирали, старая видимо уже совсем расшаталась
— Молодец!
— Конечно молодец, а ты думала он тебя будет ждать, как же, тут невест как мусора, на каждом углу, и все не такие разбочивые, как некоторые!
— Да пойми же ты — мымра французская, мы здесь то, что американцы называют spent bullet — пуля на излете, то есть она еще летит, но уже вот-вот упадет, и наша задача — правильно приземлиться!
— Упасть на кровать из гарнитура Людовика XVI или на соцстраховскую раскладушку, это, можешь мне поверить, две большие разницы!
— Мужик на этом рынке товар редкий, тут каждый урод, каждый придурок, в дело идет, сегодня ещё можешь выбирать, завтра, только на обитателей норсинхоума и сможешь расчитывать, и то, сироту найти — это надо Галькино счастье иметь, они здесь на вес золота, вокруг каждого толпа крутится, только и ждут, когда жених придет в себя — чтоб узаконить отношения.
— А дальше что?
— Что? Дальше всё как положено, любовь до гроба и опись имущества, хотя лучше, если наоборот!
— Да тебя чуть подкрасить и приодеть — мужики в очередь встанут.
— Время бежит, я тут к одной экстросенсихе попала, так она такие ужасы мне порассказала…
— А мне зачем ты всё это рассказываешь?
— Зачем? Затем, что нечего целыми днями журнальчики листать и в окна глазеть, кого ты там можешь увидеть: разведенца с тремя женами и пятью детьми, да доминошника-пропойцу.
— Вообщем так, слушай внимательно, у нас сейчас один мой клиент второй дом оформляет, цена — коммерческая тайна, но тебе скажу — три лимона!
— Мужик видный, натуральный ирландец, сначала он за мной решил приударить, всё про свою жизнь рассказывал: вдовец, два взрослых сына живут отдельно.
— Всю жизнь — говорит,— с женой вкалывали как лошади, без отпусков и выходных, сейчас для себя — говорит,— собираюсь пожить, поездить, мир посмотреть.
— Я всегда — говорит, — восхищался русскими женщинами, а сам всё мое декольте буравит, представляю, что с ним будет, когда он в твоё заглянет!
— Сам, представительный такой, и как мужик — в рабочем состоянии.
— А ты откуда знаешь?
— От верблюда, если бы не мой шлимазл, и пяти минут бы не думала!
— Спрашивает — вы замужем?, замужем — говорю, — он, придурок сразу отвял, брак — говорит, — дело святое, ну чего с них взять, католики — они все такие!
— Только католика мне и не хватало!
— Замолчи! Приспичит и за мормона пойдешь, шестой женой!
— Может у вас — говорит, — подруга есть, такая же красивая?
— Есть — говорю, -только вот знакомиться ни с кем не хочет, мужа все вспоминает, да над дочкой своей трясется.
— Очень заинтересовался — кто такая? — спрашивает.
— В России, говорю, — работала в научной библиотеке зведующей по французской части, дочь взрослая, в Университете учится на фармацевта, и фото ему показываю.
— Какое еще фото?
— Ну, где мы с тобой на пляже…
— Дура!
— Сама дура!, он аж прям загорелся — это хорошо, — говорит, — прекрасные профессии для женщин, я сам — говорит, — человек серьезный и спутница мне нужна серьезная.
— Вы — говорит, — нас как-нибудь сведите, а там посмотрим, рад — говорит, — буду вас с ней видеть у себя в любое время.
— Вобщем так, слушай меня внимательно — откажешься, ты мне больше не подруга, ноги моей больше не будет в твоей конуре, и не звони мне, и знать тебя больше не желаю!
— Одну лошадь загнал, теперь другую ищет?
— Говорю же, для себя теперь жить собирается, дом не берегу, яхта…
— Никуда я не пойду!
— Не хочешь к нему — прийдем к тебе, как будто случайно…
— Ты с ума сошла, сантехника вся не работает и кафель отваливалился…
— Нищета! А у него дома: стекло, мрамор, спалня — закачаешься, Людовик-ХIV, я как на неё присела…
— Присела или прилегла?
— Какая разница! Вообщем так, в пятницу, часам к к шести прийдем, как будто были рядом, и решили зайти.
— Не вздумай!
— Закрой рот, выкладываться не надо, не оценит, пару салатиков, шпроты и хватит, платишко одень неяркое, вырез поскромнее, пусть знает, не все русские — проститутки.
— Русские?
— Для них все, кто из России — русские
— Я так не умею, шпроты с салатом…
— Не умеешь — учись, здесь тебе не совок, всё на стол мести, не оценит, для таких как он, сначала экономика, потом всё остальное.
— Прошу тебя, не надо…
— Разговор закончен, в пятницу придем, к шести, и смотри, Алке своей ничего не говори, а придет — гони в шею, она своим язычком все дело может испортить.
— Я его приведу и через час уйду, скажу, что мне еще дом надо клиентам показывать…
— Ты с ума сошла!
— Пока, мне некогда, один дом еще надо успеть сегодня посмотреть, к шести будем, что б была как огурчик!
***
Роза Львовна набрала номер дочери:
— Алочка, можешь в пятницу вечером, часам к шести подъехать?
— А что случилось?
— Да ничего, не волнуйся, все нормально, у тебя всё хорошо!
— Мама! Что случилось?
— Да говорю же — всё нормально, Лилька-сумашедшая, клиента своего собралась сюда привести…
— Зачем?
— Черт ее знает!
— Понятно! Это она тебе со своего стола, вернее со своей кровати, объедки какие –нибудь хочет сплавить!
— Не говори так, она моя подруга, помнишь как она буквально заставила нас эту квартиру купить, без неё мы и сегодня бы по углам мыкались.
— Вот, вот, ты у нее тоже, как объект недвижемости, продала — получи комиссионные, к шести не могу, Алекса везу в аэропорт, улетает к родителям, часам к восьми буду, останусь ночевать, или у тебя на эту ночь другие планы?
— Дура!
— Есть в кого.
***
— Ваша подруга много хорошего про вас рассказывала, приятная женщина, я еще когда первый дом покупал, обратил на неё внимание, но когда потом узнал, что она замужем — всё!
— Ирландская поговорка такая есть: «не кради чужой жены и не разбавляй чужое виски».
— Жена моя, покойная, никогда, ни о ком, худого слова не сказала.
— Мы ведь с ней начинали практически с нуля, и всю жизнь тяжело работали, частенько брали домой дополнительную работу, но это вовсе не означало, что мы проводили всё время только на работе, раз в неделю — обязательно в кино, встречались с друзьями,…
— Принимать гостей приятно, ваша жена, наверное, хорошо готовила?
— Я бы не сказал, у неё не было на это времени, и потом, в Америке совсем не обязательно всех таскать домой, иногда пообедать где-нибудь у китайцев, проще и дешевле, и не надо потом ничего убирать и мыть.
— Недавно вот были с детьми в ресторане, очень симпатичное мексиканское заведение, по почте пришли купоны — 50% скидка!
— Вы, кстати, собираете купоны?
— Знаете, как-то не получается, да я и не умею…
— Ну что вы, это очень просто, а экономия огромная!
— Я вас научу, надо завести специальную папочку для купонов, это очень удобно, они продаются везде, я вам привезу в следующий раз…
— У каждого свои привычки, свои привязанности, это очень трудно менять свою жизнь, привыкаешь ко всему своему, своей квартире, своему бюджету…
— Финансовая составляющая очень важная деталь, каждый должен вносить свою лепту в семейный бюджет.
— Так вы считаете, что жена должна обязательно работать?
— Я так не сказал, я, слава богу, не бедный человек, совсем не бедный… Моя супруга не будет ни в чем нуждаться, но — порядок есть порядок.
— Брачный контракт — хороший барьер, предохраняющий от всяких неожиданностей.
— Для нас, тех кто жил в России, это очень непривычно: юристы, контракты…
— Нет никаких оснований для волнений, в случае развода американские суды имеют право решать, насколько справедливы были условия брачного контракта, тем более, что до него обычно принимается предбрачное соглашение.
— В следующий раз я захвачу экземпляр такого соглашения.
— Зачем?
— Чтобы вы внимательно его прочитали, в Америке вносить изменения в контракт после заключения брака можно только по решению суда.
— Всё ведь не оговоришь, многие вещи вскрываются только после нескольких месяцев, а то и лет совместной жизни, очень часто недобросовестные люди вводят друг друга в заблуждение.
— Что вы имеете в виду?
— Через какое-то время, например, может выясниттся, что ваш партнер гуляка, или транжира -такие соглашения не позволяют вводить в заблуждение.
— Надо чтобы всё было по-честному, вот я, например, не скрываю, что в молодости был moderate drinker (часто выпивающий) и горжусь тем, что вовремя взял себя в руки — сначала стал social drinker (выпивающий время от времени), а потом вообще завязал с этим делом, трудно поверить, но это оказалось и серьёзной статьей экономии.
— Знаете, это не просто на всем экономить…
Задребезжал дверной звонок.
— Простите, я открою дверь, наверное дочь пришла.
— Познакомьтесь, моя дочь Алла, это мистер Фитцжеральд.
— Иди мой руки и садись к столу, мистер Фитцжеральд принес очень вкусное вино.
— Это ирландское вино, мой родственник живет в графстве Корк, у него свой виноградник.
— Так вот, о экономии, всё очень просто: распечатвываете все стейтменты по дебетовым аккаунтам и кредитным картам за последние три месяца, потом смотрите — от каких расходов можно было бы отказаться.
— Как-нибудь, сядьте и посчитайте общую сумму выброшенных на ветер денег, уверен, вы ужаснетесь!
— Большенство американцев живут по принципу — save more, spend less (экономь больше трать меньше), тысячи долларов люди выбрасывают на фитнес-центры.
— Зачем, если и так можно пойти прогуляться или побегать, а сколько дома работы, я каждый день по два -три часа занимаюсь садом, и для здоровья полезно и садовник не нужен.
— В Ирландии говорят — а penny saved is a penny earned (сбереженное — всё равно, что заработанное).
— Вот сколько, например, у вас программ телевидения?
-— Я не знаю, может быть пятьдесят, или больше…
— И вы их все смотрите?
— Нет конечно…
— Тогда объясните — зачем вам платить за расширенный пакет программ телевидения?
— Американские дома завалены ненужным барахлом, все бегают по круглогодичным распродажам и наполняют дом мусором, если не найдется кому можно было бы его подарить, он лежит годами, а потом отправляется на помойку.
— Люди разучились экономить, а ведь так было не всегда, nридцать лет назад большинство жителей США обязательно откладывали минимум десять процентов дохода в сбережения, многие просто не понимают, что нужно перестать платить за сервис, которым они не пользуются, и за вещи, которые им не нужны.
— Вот я уверен, в вашем шкафу половина вещей, которыми вы годами не пользуетесь!
— Половина? Процентов семьдесят!
— Вот видите, Америка — страна, где можно из любого положения встать на ноги, мы жили честно, разумно экономили и детей к этому приучили.
— Как вам это удалось?
— Это на самом деле не так трудно, эти идиоты из правительства запретили любые виды физического воздействия, даже шлепка или подзатыльника ребенку теперь дать нельзя, закон провели — несовершеннолетних пальцем нельзя трогать.
— Я как-то спрашиваю у школьного комитета — а если ребёнок завтра совершит преступление?
— Они — вызвайте полицию, когда-то в Ирландии, да и в Америке тоже, розги были лучшим средством воспитания, пороли дома, пороли в школах, и никто от этого не умер.
— И вы пороли?
— Конечно, и меня пороли, и я порол.
— Чем?
— Что под руку попадется.
— Что говорила ваша жена?
— Всыпь им покрепче!
— За что?
— За хамство, за враньё, за лень, как только начинали канючить — аll of my friends get to have this (у всех есть, а у меня нет) — получали по заднице, начинали качать права — еhis isn’t fair (это несправедливо») — получали добавки.
— Мне кажется, это очень жестоко.
— А как было иначе объяснить, что ложь и лень не приводят ни к чему хорошему?
— Обман родителей, асоциальное поведение, моральная распущенность — именно так начинали многие преступники.
— Мои ребята неглупые, быстро поняли: воровать нельзя, врать нельзя, что-то хочешь — иди заработай.
— Мы жили на юге, там было распространено: нарушителю закона или порядка, вешают на шею табличку и выставляют его в общественном месте.
— И вы выставляли?
— Конечно! Написал, помню, табличку: «Мы не делали домашние задания и прогуливали школу», привел и поставил их около кинотеатра.
— И они стояли?
— Два часа.
— Люди же кругом?
— Да, подходили, стыдили, фотографировали — это был хороший урок.
— И никто не вызвал полицию?
— О чём вы, когда у их туда привел, там уже двое таких же стояли.
— Полиция всегда на стороне родителей, тогда они такие меры одобряли.
— Ещё помню, в 7-м или 8-м класее, мать обнаружила у них в карманах жевательную резинку и сигареты.
— Я спрашиваю — откуда взяли?
— Молчат.
— Всыпал как следует.
— Оказалось — в супермаркете украли.
— Я таблички им на шею: «Мы воровали в супермаркете».
— Пошли в магазин, расплатились, потом говорю — пошли к кинотеатру.
— Они — не пойдем!
— Вызвал полицию, приехал офицер, люстра на крыше сверкает, пистолет из кобуры торчит, говорит: у вас друзья один выбор-либо делаете то, что говорят родители, либо арест, тюрьма, и достаёт наручники…
— Потом, они как-то они в пансионате для пенсионеров подрабатывали, там золотые часы у одной пожилой леди пропали.
— Полиция приехала, меня с работы вызвали, я им говорю — сам разберусь и вам доложу.
— Пришли домой, я к соседу зашел, он лошадей держал, плетку у него одолжил.
— Один сразу сознался, девочку знакомую, — говорит, — хотел в ресторан сводить,
— И что?
— Неделю сидеть не мог, и ичего, слава Богу, хорошие ребята выросли, колледж закончили, у старшего сейчас свой свой мясной бизнес, у младшего неплохая работа — life coach (тренер по жизненным мотивациям) в тюрьме.
— В тюрьме?
— Да, это очень хорошая работа, ранняя пенсия, все бенефиты.
— Иногда с детьми так трудно справится, — Роза Львовна посмотрела на дочь — , и не только с мальчиками…
— Не знаю, как сегодня, но ещё четверть века назад в Ирландии сушествовали специальные приюты, туда можно было определить трудных детей, через год-другой выходили — как шелковые!
— Женские приюты тоже были, для нарушительниц общественного спокойствия, мою однокласницу, которая бросила мужа с двумя детьми и стала проституткой, там два года продержали.
— В Америке, думаю, острая нужда в таких заведениях.
— Мы поднялись по социальной лестнице только благодаря упорному труду. — Помню, пришел бухгалтер: поздравляю вас мистер Фицджеральд!
— Я спрашиваю — с чем?
— Он говорит — с первым миллионом!
— И что вы думаете, мы с такой радости помчались в казино или на Гавайи?
— Нет, стали работать ещё больше, было обидно, конечно, что дядя Сэм прибирает себе почти 40% в налоги, но мы видели — куда наши доллары идут: укреплялась оборона страны, строились плотины, прокладывались новые дороги, недалеко от нас разбили прекрасный парк…
— Стране надо растить настоящих, good moral character (сильных моральным духом) граждан, психически и физически здоровых, которые работают и платят налоги, иначе она не выживет.
— Вы только посмотрите, что творится в стане: феминистки хотят легализации проституции, бегают с плакатами — «My Body My Business» (мое тело-моё дело), хотят полной свободы абортов, желают выходить на улицу с голой грудью, каждую неделю — демонстрации!
— Пожалуйста, хоть без штанов, но почему за мой счёт?
— Хотите материальной поддержки секс-меньшинств — пожалуйста, поддерживайте, но я здесь при чём?!
— Целыми днями стонут о голодающих» — враньё, нет голодных в стране, ежегодно выбрасывают миллионы тонн еды.
— В нашей церкви есть фуд-банк, где каждый голодный человек может взять себе бесплатно что угодно, полки заставлены едой, бери что хочешь, и так везде, некоторые фуд-банки даже лучше гросери, волонтеры внимательно следят за сроком годностии и качаством продукции.
— США единственная страна в мире где бедняки страдают ожирением, потому так смешно слушать леволиберальный бред о том что каждый четвертый американский ребенок недоедает.
— Но, согласитесь, в стране так много несчастных — вмешалась Алла.
— Да, есть несчастные, но чаще всего они сами виноваты в своих несчастьях, весь мир ненавидит Америку, при этом все хотят жить в ней,
— Не надо их жалеть, посмотрите на попрошаек, у каждого во рту сигарета, пачка сигарет стоит пять долларов, а курица — три!
— На пять долларов можно семью накормить, работать не хотят, зачем, когда можно наживаться на протестах, наслушаются ереси, потом идут грабить магазины.
— Нельзя что-то исправить, размахивая плакатами, «демократия» и «демократическая партия» не имеют между собой ничего общего, их политика — плевок в лицо настоящей демократии, такова есть сущности этой «ослиной» партии.
— Страна, семья, фамилия — для них уже ничего не значат.
— У вас красивая фамилия — Роза Львовна поствила перед гостем горшочек с осетриной запеченой с картофелем, и грибами.
— Это знаменитая фамилия, мы, Фицджеральды — потомки некоронованного короля Ирландии Гарольда…
— В Америке много ирландцев?
— Ирландия — вторая страна, после Германии, давшая Америке наибольшее число иммигрантов, сегодня ирланцы одна из самых успешных наций в Америке, но так было не всегда, когда-то к нам относились с презрением, считали алкоголиками, дебоширами, ворами и взяточниками.
— На дверях многих бизнесов висели объявления «No Irish Need Apply» (Ирландцам не беспокоиться), это потом, когда Америка столкнулась с китайской, еврейской, славянской и итальянской иммиграцией, то ненависть переключилась на них, ирландцы же сразу перешли в категорию национального достояния
Гость взглянул на часы и стал собираться.
— Спасибо, у вас очень уютно, буду рад вас видеть вас с дочерью у себя, у меня большой сад: апельсины, авокадо, есть большая лодка, можно совершить морское путешествие…
— Вы замечательно готовите, все было очень вкусно, но — только посмотрите, сколько еды вы сегодня выбросите в мусорное ведро, правильно всё рассчитать — важная часть планирования бюджета, моя философия, послушайте радио — только пищевых продуктов в стране пропадает до сорока процентов.
— Разумно экономить и правильно тратить, во многом благодаря такой философии я достиг финансовой независимости, только благодаря ей, сегодня я могу себе многое позволить.
— Вы, кстати, как относитесь к морским круизам, я давно подумываю о кругосветном путешествии, два месяца в пути, десятки стран, шикарное судно, хороший сервис…
— Это наверное безумно дорого?
— Не дешево, каюта на двоих с балконом потянет тысяч на сорок…

продолжение следует

Источник: http://club.berkovich-zametki.com/ | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария

Наш архив