Его жилище совсем не похоже на дом национального героя: Марек Эдельман, последний из оставшихся в живых лидеров восстания в варшавском гетто 60 лет назад, живет один в своем доме в пригороде города Лодзь. 82-летний кардиохирург встречает нас у двери в домашних тапочках. В комнате стоят свежие нарциссы, темная кухня и небольшой кабинет с годами совсем не изменились - квартира типичного польского пенсионера. В гостиной на стене видны мрачные картины на тему Холокоста. Рисунки его друзей, объясняет Эдельман. Рядом с факсом - значок организации "Солидарность". Оказывается, Эдельман не только боролся за жизнь и свободу в гетто в 1943, но и был членом подпольного профсоюза "Солидарность" в 80-х. В 1989 году он даже принимал участие в круглом столе, который ознаменовал мирные перемены.

14 лет спустя ярый сторонник американской интервенции в Ираке (как говорит Эдельман, ни один диктатор не уйдет добровольно) даже в проамериканской Польше воспринимается неоднозначно. С ним мы беседуем о восстании, годовщина которого сегодня и завтра официально отмечается в Польше.

- 19 апреля 1943 года началось восстание в варшавском гетто, а 16 мая оно окончилось поражением восставших. Вспоминая о нем сейчас, какое значение вы придаете этому восстанию?

- С самого начала это была проигранная битва. И тем не менее, восстание дало миру кое-что. Это был первый камень, выбитый из стены фашизма. До восстания в варшавском гетто гражданские лица не боролись с нацистами.

- Вы входили в ряды Еврейской боевой организации (ZOB), которая в декабре 1942 возникла в гетто в чрезвычайно сложных условиях. Как вы подготавливали восстание?

- Это было очень сложно. Мы практически не получали помощь извне. Конечно, польское подпольное движение предоставило нам несколько ружей, однако мы были одни. Мы все были молодые люди в возрасте 17, 18, 19 лет. У нас была большая детская фантазия.

-В этой безнадежной ситуации что придавало вам силу?

- Силу! (молчание). Солнце светит, оно и дает силу.

- Как ZOB набирала бойцов?

- Молодые люди сами идут на борьбу, их не нужно набирать. У нас было гораздо больше кандидатов, чем возможностей обеспечить их оружием.

- Во время восстания вас поддерживали извне?

- Лишь немного. Польское подпольное правительство заявило, что мы еще не готовы к восстанию. Нам сказали, что польская армия не сможет прийти нам на помощь и что восстание лишь унесет жизни тысяч людей. Всеобщее восстание в Польше началось год спустя, однако и оно потерпело крах.

- Откуда ZOB взяла оружие?

- У нас были разные способы тайком пронести кое-что через стену гетто. Немцы любят деньги. На деньги можно было купить все, в том числе и выйти из гетто на некоторое время. Все это организовывалось при помощи денег.

- Как вашей группе удавалось выживать в таких условиях?

- Для этого не нужна сила, нужны возможности. Прежде всего, нужно иметь друзей. У нас была пара друзей среди немцев, а также контакты с польскими социалистами и католическим комитетом помощи евреям. И нам везло, что польские шпионы, сотрудничавшие с немцами, не смогли обнаружить конспиративную квартиру. Это все было удачное стечение обстоятельств.

- Вы чувствуете себя героем?

- Героем меня называют люди со стороны. Я лично думаю, что все, кто погибли в Треблинке, Освенциме, Собиборе, являются героями. Они не могли защищаться, но достойно шли на смерть. Это смелый поступок. Очень трудно просто раздеться и пойти умирать. Это геройский поступок. По сравнению с ним погибнуть от пули совсем легко. В газовой камере умирать страшнее.

- Господин Эдельман, вы выглядите так спокойно, как это вам удается?

- Трудно сказать. Такова жизнь: если живешь - нужно жить. Единственная альтернатива - самоубийство. Но это не для меня.

- Правда, что после окончания войны евреи в Польше вновь подверглись преследованиям?

- Да, правда. Это произошло потому, что человек - злобное животное. Животное нападает на другое животное лишь тогда, когда оно голодно. А человек нападает на другого человека, даже когда он сыт.

- Вы довольны положением дел в сегодняшней Польше?

- Конечно, положение не идеальное. У нас в течение 50 лет был коммунизм. Должно пройти время, чтобы люди забыли коммунизм, антисемитизм и фашизм. Тем не менее сегодня несравнимо лучше, чем десять лет назад. Однако менталитет миллионов человек трудно изменить.

- А как обстоят дела с антисемитизмом?

- Сейчас в Польше больше нет евреев, но антисемитизм остался. В течение ста лет нам повторяли, что еврей - это враг, и, естественно, это не могло не отразиться на сознании людей. Политики часто этим пользуются.

- Недавно на стене вашего дома кто-то написал антисемитские лозунги.

- Это местная организация националистов, фашистов. Вы и сами можете видеть, сколько у нас на улицах таких надписей. У них здесь, по-моему, фашистский интернационал. Это молодежь, не имеющая большого влияния, просто немного малюют на стенах.

- Имеет ли еврейский образ жизни будущее в Польше?

- Сложно сказать. Есть только "надстройки", и нет "базиса". Здесь живут сотни евреев, однако национального образа жизни нет. До войны самый крупный центр еврейской культуры находился между Вислой и Днепром. Сейчас он исчез и вряд ли возникнет вновь. Не будет больше Шагала, не будет хороших писателей, не будет еврейского театра.

- Какой вывод вы бы сделали из своей жизни?

- Истина в том, что я делаю. Нет больше никакой истины. Нужно быть со слабыми. Нужно их защищать. Это большое удовлетворение для меня и это большое удовлетворение для людей, которых защищают. По-моему, этого достаточно, ведь так?

Пауль Флюкигер, Inopressa