Ни один талант этого человека не пропадает даром. Он пишет песни, снимает телепрограммы, издает сборники стихов и руководство по дайвингу, пишет картины, хочет жить на маленьком необитаемом острове, чтобы иметь возможность ловить рыбу, писать и наслаждаться спокойствием, а еще мечтает снять фильм. Вот такой разносторонний человек Андрей Макаревич
Любовь к подводному миру
- И сколько же у вас сотрудников, помогающих организовывать творческий процесс?
- Вы знаете, на удивление немного. При том что мы сегодня делаем 14 разных программ, в том числе и не только студийных, но и выездных, у нас работает всего человек 50. Это мало, потому что в телекомпании ВИД, например, работает человек 400, а программ они делают меньше, чем мы. Наше телевизионное творчество охватывает сегодня достаточно областей, от кулинарии до животного мира.
- Такой разброс в тематике обусловлен тем, что круг лично ваших интересов настолько обширен, или вам кто-то сказал, что передача о животных может быть коммерчески успешной?
- Нет, мне никто этого не говорил. Мало того, я пять лет убеждал руководство Первого канала в том, что я очень хочу этим заниматься и результат будет хороший. Мне долго не верили, пока, наконец, я их не убедил. Мне очень хотелось осуществить этот проект! Потому что, если сам испытываешь какую-то радость, возникает естественное желание ею поделиться.
- А вы испытываете радость от общения с любыми животными или только с каким-то одним видом?
- Я люблю погружаться под воду. Подводный мир - это то, что меня всегда интересовало, и то, от чего я, наверно, никогда не устану. Это невероятно красиво! Это абсолютно невозможно ни с чем сравнить!
Акула - образец совершенства
- Говорят, чем глубже погружаешься, тем меньше разнообразия, тем скуднее краски и животный мир. Это правда?
- Самая буйная жизнь - на глубине 10-25 метров, а вот дальше свет постепенно уходит, цвета меркнут, одни формы жизни сменяются другими… И вообще, без специальной подготовки, без специального снаряжения глубже 50 метров входить крайне не рекомендуется. Но я лично никогда не ставил перед собой задачи бить какие-то рекорды. Быстрее, выше, сильнее, глубже - это совершенно не для меня.
- Не бывает страшно на глубине?
- Никакого страха я там никогда не испытывал. Есть категория людей, которые боятся воды, боятся глубины. И им ни в коем случае не надо себя преодолевать и лезть в глубину. Ничем хорошим это не кончится. Пусть прыгают с парашютом или катаются на велосипеде. Этим должны заниматься те, кого туда действительно тянет.
- Чувствуете себя в океане рыбой?
- Рыбой ты себя, к сожалению, никогда не почувствуешь. Рыбы гораздо более совершенны, чем мы… Акулы, например. Самые совершенные создания. И по форме, и по содержанию. Я все время говорю, что если на протяжении 500 миллионов лет они не изменились ни на одну чешуйку, значит, менять там уже нечего. Нечего улучшать.
- А как же гнев, агрессивность, присущие акулам?
- Гнев - это абсолютно человеческое чувство… У животных, может быть, и есть. У акул гнева я не замечал. Они могут напасть, могут не напасть, могут съесть, могут не съесть. Главное, не надо им мешать и не надо их пугать, потому что они нас боятся гораздо больше, чем мы их.
- А там, под водой, присутствует вдохновение? Черпаете вы оттуда темы для новых песен?
- Темы я оттуда не беру, а если понимать вдохновение как состояние души, необходимое для какой-то деятельности, то, конечно, оно в результате погружения возникает всегда.
"Битлы" в России больше чем "Битлы"
- Пару десятилетий тому назад песни "Машины времени" буквально взорвали общественное сознание. Люди ходили на вас толпами, получая от вашей музыки и текстов что-то очень важное для себя. Сегодня мы говорим с вами про дайвинг, про съемки телепередач. Что-то осталось от того времени или оно уже ушло безвозвратно?
- Ничего не изменилось. Кроме того, что к нам стали более нормально относиться, потому что исчез элемент запрещенности, недоступности. И слава тебе, господи. Я об этом всегда мечтал. "Битлы" в России были больше чем "Битлы".
В любой другой стране люди понимали, что рано или поздно они приедут с концертом или можно пойти в магазин и купить их альбом. Мы же отлично знали, что никогда они к нам не приедут, никогда у нас не будут продаваться их пластинки. И все это наполняло тебя таким романтическим трагизмом, доходящим до религиозного экстаза. Наверное, такое отношение было и к нам. Оно ненормальное, и никогда оно меня не радовало. Поэтому ситуация сегодняшняя меня устраивает гораздо больше. Я не могу сказать, что наша популярность как-то пошатнулась от того, что мы стали доступны. Слава Б-гу, нет.
Народу как было битком, так и осталось. Возрастная категория наших поклонников стала даже более широкой. Среди них большое количество и молодых людей, и взрослых. И каждый, наверно, находит для себя что-то свое.
- А что насчет актуальности текстов, остроты? Наличествуют они у вас сейчас?
- Что касается остроты и социальности, мы не газета и никогда перед собой не ставили таких задач. Ни раньше, ни сейчас. Просто писали о том, о чем считали нужным. Если в те годы был дефицит откровенности и остроты, то это хотелось сделать. А сейчас делать этого совершенно не хочется, потому что откровенности и остроты в переизбытке. Меня другие вещи интересуют. Меня тошнит от наших газет, меня тошнит от телевидения, у меня мысли совершенно о другом.
- О вечном?
- Я не знаю, насколько о вечном. Но люди - какими были, такими и остались. И остались какие-то проблемы. Их можно перечислить по пальцам. Они всегда были и всегда будут.
- Какие тогда истории вдохновляют вас сегодня на тексты?
- А какие бывают истории? Это все сказки для глупых слушателей! Ходили легенды: вот у Саши Лосева умерла любимая девушка, и он в память о ней написал песню "Звездочка моя ясная". Чушь собачья! Все песни пишутся одинаково: берется блокнотик, ручка, и пишется. Когда в голову что-то пришло.
Жизнью доволен, зарплатой тоже
- Более 30 лет вы находитесь на пике популярности. Вы создали "Машину времени", которая действительно является машиной времени. Как вам удается удержаться на этом пике?
- Что касается популярности, я только одно могу сказать: она ни в коем случае не должна быть самоцелью, потому что вот тут-то она и кончится. Если она присутствует как следствие, слава тебе, господи. Один умный человек, Гессе, говорил: чем больше величие достижения, тем одиночество ближе. Вы что-нибудь знаете про одиночество?
- Кое-что знаем, но одиночество у всех разное и переживают его по-разному…
- В свое время говорили, что Макаревич умер, когда встал за стойку "Смака". Наверно, есть такая проблема: вы открываете для себя что-то новое и вместе с этим что-то теряете.
Я вам расскажу одну историю. Когда привезли Мону Лизу в Москву, Раневская пришла ее смотреть и услышала, как какая-то девушка в очереди сказала: "А мне она что-то не нравится, эта Мона Лиза". На что Раневская произнесла: "Душечка, этой женщине уже столько лет, что она может сама выбирать, кому нравиться, а кому нет". Так что тем, кто считает, что я умер, передаю большой привет.
- Давно вы начали выбирать, с кем вам общаться, а с кем нет?
- Я всю жизнь выбирал.
- И всегда были независимы?
- Абсолютно.
- Даже от заработной платы?
- Мне хватает.
- Но когда-то ведь и вы жили на стипендию?
- Стипендия, конечно, не спасала. Поддерживали родители. Но в те годы у нас и запросы-то были, сами понимаете: на бутылку портвейна хватило - богатый человек. А потом как-то… Я не считаю себя миллионером, но на жизнь мне хватает. Мне может не хватать на какие-то глобальные проекты. Я не могу профинансировать съемки фильма, который задумал, но никто так и не делает. Люди обычно обращаются в другие места для этого. Так что не знаю… Передо мной проблема денег не стоит.
- То есть, в принципе, жизнь удалась?
- Скорее да, чем нет.
- Повезло с родителями…
- Повезло абсолютно. Макаревич - это распространенная белорусская фамилия. Отец мой тоже был архитектором, он был преподавателем в Архитектурном институте и еще делал выставки как художник-оформитель от Торговой палаты, благодаря чему раз в год выезжал в командировки в разные страны и имел возможность привозить мне струны, динамики и все, о чем я его просил.
- Говорят, для развития детей самое главное, чтобы вокруг была хорошая архитектура.
- Вообще я думаю, что больше всего на развитие человека влияют гены. Даже не воспитание и не условия, в которых он рос, а наследственность. Чего Б-г не дал, в аптеке не купишь.
Юлия Зайцева, rus.delfi.lv
