В Нью-Йорке с Виктором Топаллером беседует писатель Михаил Веллер.
– Михаил Веллер это русский писатель, хотя по национальности и еврей. Миша, добрый вечер.
- Витя, добрый вечер. После этого представления мне захотелось встать в позу знаменитой статуи работы известного французского архитектора и инженера, поднять в руках светоч знания, нетленного, разумного, доброго, вечного и начать его сеять непосредственно здесь, говоря: "Слушайте, Россия, не Россия! Сегодня Россия – такая, завтра – такая, послезавтра – еще какая-нибудь!" Вот откуда это желание пришпандорить писателю прописку? Вот с полочки достать какой-нибудь лейбл: "А подходит, да!" И пришпандорить. Ну какая разница?
- Ты чего так завелся-то сразу? Тебя, похоже, все время так обижают, отказываясь называть российским писателем...
- Писателя, Витя, может обидеть каждый...
- Тем более писателя заграничного. Если кто-то не в курсе, то сообщаю, что господин Веллер проживает в Таллине и является гражданином Эстонии. Правильно?
- Нет… Товарищ Сталин был великий политик, поэтому у него была ближняя дача и дальняя дача. Ну, туда-сюда, в Гори, в Кутаиси... Я – бедный человек, я живу на самой дальней даче товарища Сталина, в Ревеле, в Эстонии. Вот туда удираю через границу, сажусь в уголок и тихо-тихо работаю. Остальное время живу в Москве и занимаюсь делами.
- Я понимаю, что ты больше времени, может быть, сегодня проводишь в Москве, чем в Таллине... А в Таллине как? Жизнь, что называется, "налаживается"? Ты комфортно себя там чувствуешь или не очень?
- Витя, ты правильно вспоминаешь анекдот о бомже, который решил в подвале у теплотрассы повеситься. Влезает на ящичек, а там четвертушка недопитая, окурочек. Он закуривает и говорит: "А жизнь-то налаживается!" Налаживается, господин Топаллер! Налаживается!
- …Сколько у тебя книжек вышло?
- Ну если считать по обложкам, то надеюсь осенью отпраздновать юбилей. Пока – 98.
- Караул!.. Еще один вопрос, на который ты, невзирая на патологическую скромность, надеюсь, ответишь. Я читал, что Веллер один самых издаваемых и переиздаваемых писателей в России. Это соответствует действительности?
- Более или менее да.
- Как получилось, что на фоне всеобщей литературной помойки, когда с одной стороны издается огромное количество макулатуры в цветастых обложках, которая якобы считается детективами, а с другой стороны больших и малых "пукеров", когда всякая ассенизаторская писанина объявляется большими литературными изысками, нормальная, человеческая и абсолютно неэстетская литература Веллера продолжает вовсю издаваться и покупаться? Как тебе удалось вклиниться между этими двумя полюсами?
- А не правда ли, это вселяет определенную веру в человечество, в то что культура еще не вовсе сгинула? Как я вклинился? Понимаешь, когда-то давно-давно, лет около сорока назад советским ученым была поставлена задача – социология у нас начиналась – посмотреть, сколько процентов ученых двигают науку, дают взлом мыслей по вертикали, а сколько среди ученых балласта, людей, которые что-то готовят, что-то ковыряются, диссертации кропают... Ответ был чудовищный: 97 процентов – балласт! И только три процента двигают науку. В ужасе обратились к американским статистикам, и оказалось, что в Америке то же самое: 97 – балласт! Только три процента делают дело. Но для того чтобы эти три процента имели возможность заниматься наукой, приходится частым бреднем загребать все сто, чтобы три попали в них. Вот и в литературе – точно то же самое. Потому что как только начинается серьезный отсев - привет от советской власти, комиссии по работе с молодыми, пятилетние планы на издательства... Как я вклинился? Да очень просто! Понимаешь, я при советской-то власти на нее обращал очень мало внимания, а эту власть и вовсе в лупу не наблюдаю. И оказывается, большому числу людей такое отношение очень близко.
- Я записывал программу с Акуниным, и уже после передачи мы с ним довольно долго разговаривали, и я сказал, что для меня громадные тиражи таких писателей как Акунин и Веллер, являются очень обнадеживающим фактором. Потому что, казалось бы, российская литература полностью деградирует, но если вас издают такими тиражами, значит это заблуждение, кликушество, и с русской литературой на самом деле ничего страшного не происходит.
- Тут знаешь, какая история – о голоде всегда кричали те, кому не досталось пряников. Это, конечно, звучит цинично: сегодня в России с жизненным уровнем плохо, но в общем и целом эта сентенция справедлива. Когда классики советской литературы получали немереные гонорары, они полагали, что все прекрасно. Когда лафа кончилась, они закричали: "О, Господи! Да что же это, товарищи?!" Вот здесь на столе лежит книжулька такая синенькая, она называется "Кассандра". Ни одного слова забавы, ни одного слова выдумки, строго говоря, по сути, это социофилософский трактат. А по жанру - нормальный разговор. Вот как сидят люди за чашкой чая или за бутылкой и разговаривают обо всем на свете. Я полагал, что ее нормальный тираж – десятка, десять тысяч. Она вышла первым изданием и через несколько месяцев – 60 тысяч! Для книги такого жанра 60 тысяч за неполный год это очень много! Это говорит о том, что людям все-таки надо еще чего-то вот сюда (показывает на голову), чего-то вот сюда (показывает на сердце).
- Почему ты себя однажды назвал люмпен-интеллигентом, можешь пояснить?
- Могу. Потому что много лет ломая голову в попытках сформулировать, чем мне не нравится интеллигенция, почему это понятие представляется мне скомпрометированным, я сформулировал, что интеллигент от просто умного, просто образованного, просто совестливого человека отличается тем, что декларирует и утверждает примат морали над истиной. Дескать, мораль главнее. И если мораль не совпадает с истиной, то тем хуже для истины, и интеллигент начинает взвизгивать и дрыгать ногами. А я считаю: так дело не пойдет – истина, она остается истиной. Поэтому я и оказался этаким пожизненным маргиналом – ни вашим, ни нашим, ни туда, ни сюда.
- Гордишься этим?
- А чем тут гордиться? Гордится ли кот тем, что он кот? Он так родился.
- Так, может быть, ты и пользуешься такой читательской любовью именно потому, что ты явный, открытый и гордящийся осознанием этого маргинал?
- Могу тебе сказать услышанное в детстве мной, как и тобой: "Будь проще, и люди к тебе потянутся". Понимаешь, я всю жизнь позволяю себе роскошь говорить то, что я думаю, не входя ни в какие тусовки, не строя никаких карьер, не играя ни в какие игры. И ты знаешь, очень многих это привлекает. Они говорят: "Вы знаете, вот мы тоже так считаем! Мы и сами полагали, например, что Калининградская область – это вообще-то прусская земля, что Абхазию надо присоединить, а Чечня – хрен с ней, безусловно, отделить, что когда начинались все эти реформы (да чего они белены объелись?!), в самом деле, всех обворовали, а нам говорили: демократы, демократы!". Очень хорошо говорить правду. Ну, с людьми, конечно, очень часто приходится рассориться и разойтись, но потом все налаживается...
- Кстати, Миша, насчет "рассориться". Никто из твоих героев не порывался тебе морду набить? Ну, например, Валентин Зорин, которого, по твоим словам, называли не иначе как "Валька-помойка", и приключения которого в Америке ты описал в "Легендах Невского проспекта"? Все-таки известный политолог российский, а ты его просто размазал по стене... И таких персонажей у тебя немало. Причем известных, не под вымышленными именами проходящих. Никто тебе не пытался в ухо заехать?
- Во-первых, меня учили в детстве, что "нормальный пацан должен всегда быть готов ответить мордой за свои слова". Во-вторых, да нет, не пытались. В-третьих, я никогда не считал Зорина глупым человеком - с чего бы ему делать моей книге бесплатную рекламу? Кстати, насчет глупости людской... Мне однажды был задан вопрос: "А вот каково чувствовать себя гением?" Ну когда волна этакой розовой надутости у меня изнутри схлынула, я стал думать: действительно, интересно, а каково ощущать себя гением? И понял: ощущать гением себя примерно так - поскольку человек все мерит через себя, то сам он не меняется. Сам для себя он остается тем же самым, а вот кругом народ делается все глупее, тупее и необразованнее. Это знаешь, как по мере возраста – ты-то вроде прежний, только кругом все больше и больше людей молодых, все делаются моложе и моложе, а старики для тебя уже не такие и старые... Вот и у гения – то же самое! Кругом обнаруживается все больше и больше идиотов, а мудрецы, как выясняется, не такие уж и мудрецы... Короче говоря, одиночество является одним из следствий того, что человек куда-то по лестнице вверх уходит... А теперь скажи: какое мне дело до Зорина?!
- Я тебя знаю много лет. Ты человек чрезвычайно ехидный и язвительный…
- Но очень добрый!
- Врешь... Ты только по отношению к друзьям добрый. Миша, честно попробуй ответить, у тебя с годами начал портиться характер?
- Ты знаешь, характер портиться, может быть, и не стал. А вот выдержанность, которая, говорят, с годами приходит, пожалуй, стала меньше. Понимаешь, как будто лимит терпения исчерпан что-ли... Я перестал переносить людей, которые плохо работают. Я перестал переносить людей, которые вместо действия занимаются поисками оправданий бездействия. И вообще я стал хуже относиться к вопиющим недостаткам.
- Согласен ли ты с сентенцией, что политкорректность, которой так кичатся в Новом, да и в Старом свете, это на самом деле абсолютный синоним лицемерия, равнодушия, фальши и мерзости, к которым пришло общество?
- Да, сегодня, когда говорят: "политкорректность", то этот термин есть синоним и эвфемизм понятий: фальш, лицемерие, ханжество, нечестность, подтасовка и так далее и так далее. Политкорректность означает: "Мы знаем, что на самом деле кошка – это кошка. Но кошке обидно, если ее назовут "кошкой", поэтому мы ее будем называть "четвероногим хвостатым". Кошке обидно, если про нее скажут, что она любит сырую рыбу, и поэтому мы будем говорить, что она любит "свежие морепродукты". И так далее, и тому подобное. А в результате кошки начинают какать на голову хозяевам дома, делаются неуправляемыми, и вообще начинает вонять на лестнице.
- Псевдоинтеллигенция по всему миру закатила дикую истерику по поводу атаки Америки на Ирак. Ты - представитель писательского цеха, "инженер человеческих душ". Множество твоих коллег приняло активное участие в этой истерике – "не было достаточных оснований, да как можно, да зачем нужно?!" А люди, которые поддержали Америку в этом ударе против кровавого, неандертальского режима были объявлены экстремистами, агрессорами...
- Вот моя жена на четверть гречанка, и это мне исторически льстит. Потому что древние греки были очень умные ребята, которые уже все сказали про эту жизнь. А среди прочего – что кого Боги хотят покарать, того они лишают разума. И ничего здесь нельзя поделать, потому что все эти вопли, о которых ты говоришь (не со стороны корыстных политиков, Бог с ними!), а со стороны людей честных и интеллигентных, которые искренне возмущались: "Как смели на суверенное государство?!" – вот это ввергает в пессимизм. Это ведь то же самое, как если бы в 1934 году решились уничтожить гитлеровский режим в Германии и избежать тем самым всей крови Второй мировой войны, интеллигенция возопила: "Как вы смели поднять наглую кровавую руку на суверенную Германию и избранного ею фюрера?!"
- Причем демократическим путем.
- Абсолютно законным, конституционным! Ничего здесь нельзя сделать! Особенно меня "порадовал" лидер российских коммунистов Зюганов с его приветствиями Саддаму Хусейну. Саддам однажды сказал: "Ребята, сегодня хорошее утро, сегодня мы повесим... Сколько у нас коммунистов?.. Десять тысяч? Вот сегодня утром мы их всех и повесим!". Почему там тогда не было Зюганова 10001-м?! И после этого он поддерживает это чмо, понимаете ли, усатое! Ничего здесь нельзя сделать! Ничего!! Витя, понимаешь, в какие-то моменты перестает хотеться любить этих людей вообще! Потому что очень трудно любить злокачественных идиотов.
- Единственное решение цивилизации – это жесткая война на уничтожение со всем этим сбродом? С исламским фашизмом, с террористами всех мастей? Как ты - гуманист, писатель (я тебя специально провоцирую), можешь исповедовать такую философию? - Будучи достаточно хорошо знакомым с твоими произведениями, могу сказать, что борьба с человеческой глупостью – это одна из путеводных звезд твоей литературы. Не знаю, насколько тебе удается выигрывать это сражение, наверное, выиграть его по определению невозможно, но то, что ты это сражение ведешь постоянно - это факт. - Эротического характера?
- Знаешь, несколько лет назад в Иерусалиме, на Масличной горе я ощутил потребность проповедовать. Все это, конечно, достаточно комично, зато – чистая правда. Я в Москве полгода на РЕН-ТВ вел программу ночную…
- Отнюдь! Глубоко интеллектуального. В простой и разговорной форме. И не потому, что решил стать телезвездой, а потому что очень хочется, чтобы в этом мире было немножко получше и чтобы люди, в общем-то хорошие, у которых просто что-то заклинило под черепной коробкой, стали хоть на что-то, хоть чуть-чуть смотреть нормальными глазами.
rtvi.ru
