- Самое любимое место в Москве - площадь у Никитских ворот и отходящие от нее улицы Герцена и Воровского, - говорит популярная певица Марина Хлебникова. - Ведь неподалеку от Никитских ворот я училась в Гнесинском училище, и с моими подружками мы исходили весь этот район вдоль и поперек. Гуляли по бульварам и по улочкам, сохранившим в себе антураж московской старины. Я люблю московские кафе. Особенно те, в которых раньше собирались люди старшего поколения и слушали музыку андеграунда. Так что первое мое знакомство с джазом состоялось не в концертном зале, а именно за столиком.

- С каким музыкальным направлением можно было бы сравнить Москву?

- Мне кажется - это музыка знаменитой "Французской шестерки" (группа композиторов начала прошлого века: Мийо, Онеггер, Пуленк, Орик, Дюрей, Тайфер. - А.С.), основанная на различных нестандартных ходах, включая даже какофонию и диссонанс. В Москве довольно много мест, напоминающих именно эту музыку. В городе ощущается диссонанс и в то же время - красота и гармония. А в ночной Москве есть нечто от Дебюсси. Известно, что его когда-то ругала музыкальная критика за то, что пишет эротичную музыку, которую было противопоказано слушать студентам и молодым девушкам. И вот когда слушаешь московскую ночь и смотришь на лунный свет, возникает ощущение, что слышишь его музыку.

- Москва вдохновляет на творчество?

- Да, и иногда самым неожиданным образом. Например, когда я веду автомобиль. Во время езды, особенно в пробках, постоянно слушаю, разбираю и анализирую музыку, а иногда за рулем у меня начинают рождаться новые музыкальные темы. Вообще, одним из символов Москвы для меня является дорога. Особенно люблю ехать по ночной Москве, когда включается рыжее освещение и город становится таким уютным и приятным.

- С точки зрения автомобилиста какая магистраль самая любимая?

- Наверное, это МКАД. Часто я возвращаюсь с выступлений довольно поздно, мне очень нравится нестись сквозь ночь на скорости по свободной от машин кольцевой дороге.

- Поговорим о самых романтичных воспоминаниях, связанных с Москвой.

- Я выросла в подмосковном Долгопрудном. У меня был очень красивый и наполненный различными переживаниями первый роман, и вся романтика моей юности осталось в Подмосковье. Никогда не забуду, как мы выезжали большой компанией за город, в лес или на речку Протву. Было так здорово! Знаете, мне становится грустно, когда я осознаю, что вот такого задорного школьного веселья, той радости в моей жизни больше нет. Несмотря на то, что сейчас я себе могу позволить многое, о чем даже и не мечтала в юности, в том числе и поездки в далекие райские уголки. Но все эти радости по своей силе и яркости не могут сравниться с теми кострами, что мы жгли в Подмосковье.

- В нашем городе за последние годы многое изменилось, и как вы к этим изменениям относитесь?

- Многое я полностью поддерживаю, и с огромным уважением отношусь к людям, которые, несмотря на трудности, меняют лицо города. Я видела очень много различных мировых центров, и когда несколько лет назад поняла, что Москва уже может соперничать не только с Будапештом или Варшавой, но и с Парижем, Барселоной, то сказала себе, что теперь я могу гордиться нашей столицей. Мне нравятся просторные и светлые новые микрорайоны, например Южное Бутово. За эти годы построено огромное количество новых магистралей, изменилось освещение улиц, появилось множество пестрой рекламы, уютных уличных кафешек - все это так здорово! Думаю, что столица такой державы, как Россия, и должна быть шумной, бурлящей энергией.

- Но, наверное, есть изменения, которые не нравятся?

- Мне не очень нравятся некоторые здания, появляющиеся в центре. За Новым Арбатом, в районе Смоленской площади, да и в других местах есть новостройки, по стилистике совершенно не вписывающиеся в московский центр. Вот, например, на месте исторического для Москвы ресторана "Якорь" появилось совершенно чужеродное центру здание отеля. Наверное, к моменту начала ремонта ресторан переживал не лучшие времена, но, думаю, можно было его привести в порядок и перепрофилировать без таких кардинальных изменений внешнего вида…

Александр Славуцкий, Труд