Пожалуйста отключите блокиратор рекламы.Спасибо!
Авторизация с помощью:





Авторизация с помощью:



Все новости

Страницы истории

Версия для печати


 Марокканский джихад и крах португальского колониального проекта в Северной Африке




Условие, на котором Господь даровал человеку свободу – вечная бдительность. И ежели нарушит он это условие, наказанием будет немедленное порабощение – следствие его преступления и кара за его вину. 

Битва при Мармора ознаменовала сто лет почти беспрерывной войны между Португалией и Марокко. Начиная с падения Сеуты в 1415, с последовавшими потерями – Ксар эс-Сегир и Асилах, затем Танжера в 1437, марокканские племена, сезон за сезоном созывались своими шейхами и султанами на джихад ради того, чтобы дать отпор врагу. Несмотря на то, что марокканцам так никогда и не удалось отбить Сеуту или Асилах, их большим достижением стал тот факт, что португальские завоеватели остались запертыми в крепких стенами своих прибрежных цитаделей. И если они пытались продвинуться во внутренние области, в попытке основать крепости и форты в верховьях, сначала в Грациоза в 1489, затем в Мармора в 1515, марокканское сопротивление оказывалось триумфальным.
По иронии судьбы героического султана, отца этих побед, прозвали аль-Буртугали ( Португалец). Многие полагают, что пережитый им в молодости португальский плен оказался решительным фактором для его понимания столь изобретательного и безжалостного врага и формулирования концепции того, как его можно одолеть..
Сам факт сопротивления Ваттасидских султанов был удивительным достижением. Португальское доминирование во всех основных портах страны должно было сломить султанов, но у Марокко есть третье побережье на юге – песчаное море Сахары. Португальцы так никогда и не смогли перебить великие южные торговые пути, ведущие через Сахару в западноафриканские королевства на реке Нигер. Точно также, сохранялся внутренний караванный маршрут пересекающий Северную Африку через полузасушливые степи – в сотнях миль от испанских гарнизонов которые также были созданы в этот период вдоль всего средиземноморского побережья. . Этот маршрут был трудным и дорогостоящим, но в интеллектуальном и духовном отношениях он связывал Марокко с самыми последними последними событиями в шиитской Персии, османской Турции и на Дальнем Востоке. Паломничество в Мекку превратилось в своего рода неофициальный саммит, происходивший каждый год. Вместе с мусульманскими гениями там обсуждались самые последние сплетни о военных, политических и коммерческих новостях – со всего света – из Китая, Индонезии, Западной Африки, Индии, Восточной Африки или Марокко.
Другим великим ресурсом Марокко был черный рынок, смутный мир контрабандистов, торговцев оружием, ренегатов-дезертиров, голодных изгнанников и доверенных агентов. Страна производила много того, что шло на экспорт (крупный рогатый скот, сукно, пшеницу и сахар), а также перепродавала богатые продукты транс-сахарской торговли. Некоторые партии товаров прогоняли через контролируемые врагом порты с тем, чтобы законно доставлять их на европейские рынки на португальских кораблях. Но одновременно с этим сосуществовала и торговля через бесчисленные песчаные пляжи и секретные пещеры, оперировавшие без португальских пошлин и надзора португальских губернаторов.
Марокканцы, с своей стороны, с большим энтузиазмом скупали именно те инструменты войны, попадание которых в их руки португальцы не менее страстно стремились предотвратить. И Марокко не было зависимой стороной в этой секретной торговле вооружениями, у страны был один из главных козырей в этой игре. В Марокко – большие залежи сальт-петре ( калийной селитры) – редкого и важного компонента пороха.
Каждая война, осада, летняя кампания, организованная на протяжении 15-16 веков должна была быть предварительно оценена финансовыми властями и оплачена заранее. Каждый военный сезон требовал десятков тонн пороха, запасы которого также необходимо было создать заранее. Самый ранний арабский рецепт изготовления пороха (Шамса эд-Дина Мухаммеда в 1320 году) звучит так:
“Описание смеси, которую забивают в пушку десять частей сальт-петре, две части древесного угля и два с половиной измерения серы. Вы перемалываете это в мельчайший порошок, и заполняете им треть пушки. Не пытайтесь набить туда больше, иначе она взорвется… Утрамбуйте ее хорошенько, и вставьте туда или ядро, или стрелу, подожгите фитиль. Будьте осторожны!”
Древесный уголь доступен по всему миру и месторождения серы довольно равномерно распределены по всему миру в зонах древней вулканической активности, но Марокко сидит на одном из самых чистых месторождений сальт-петре, и на одном из наиболее близких к Западной Европе. Другие большие залежи находятся в Сирии, Ираке и Египте. Это не было секретом, первые упоминания о баруд, как арабы именовали сальт-петре, можно найти в андалузских источниках в 1240 году. Количество сальт-петре, вывозимого из Марокко в этот период было огромным, а изгнание евреев и из Кастилии, и из Португалии помогло развитию этой нелегальной, но жизненно необходимой торговли. Принявшие христианство евреи, оставшиеся в Иберии, продолжали поддерживать связь со своими кузенами и товарищами по бизнесу среди потока из 40 тысяч изгнанников, который обрушился на Марокко между 1480 и 510 годами. Эта торговля не документировалась и осталась таковой навсегда, но торговые еврейские кланы – Рути, Замиро и Бокарро были известны своей способностью оперировать и в Иберии и в Марокко. Они, и такие торговцы-космополиты, как Жозеф Розалес снабжали обе стороны боеприпасами, с помощью которых те воевали друг с другом.
Они явно могли предоставлять и другие услуги – как один из членов семьи Рути, португальский канонир еврейского происхождения, которого прозвали Мастер Хуан, ставший бомбардерио одного из Ваттасидских султанов. Рути – хороший пример того, как эти семейные сети пересекали политические и религиозные границы. Один кузен, шейх аль-Яхуддин (мэр евреев) в Фезе, другой был близок к королевскому двору в Лиссабоне, в то время как еще один кузен служил снабженцем португальских гарнизонов в в Марокко. Подобные же сети соединяли искусных еврейских изгнанников Иберии с индустрией вооружений в османской империи. Раввин Элияху Капсали (1467-1523) писал, что султан Селим “любил евреев очень сильно, потому что видел, что с их помощью он оказался в состоянии громить нации и убивать великих королей, ибо они изготовляли для него орудия и другие вооружения”.
К концу 16-го века многие из этих бизнесменов вышли из тени. Розалес, Пелах, Леви открыто создали бизнесы по лицензированному производству вооружений для своих суверенов – султанов Марокко. Карьера рожденного в Португалии Дома Иоанна Мигуеза была еще более блестящей. Кузен могущественного клана испанских банкиров, Дома Мендес, члены которого публично перешли в христианство, но в частной жизни продолжали придерживаться своей веры и обычаев. Семья, осознавая надвигающиеся на испанских конверсос опасности – в особенности на тех, кто был богат, и кому корона должна была гигантские суммы, начала методически диверсифицировать и распределять свои капиталы. Несмотря на то, что молодой Дом Хуан Мигуез был рожден в относительной безопасности Португалии, его послали в знаменитый университет Лувена. После этого он вступил в кружащий голову финансовый мир Антверпена – в последние дни старого бургундского герцогства. Здесь, под именем Жозефа Нази, он стал знакомой и располагавшейся обширной сетью связей и знакомств фигурой при дворе регентши Марии, умной сестры императора Карла V, также близким другом Максимилиана, племянника императора и юного принца Вильгельма Оранжского. Позднее он перебрался во Францию, а затем – в Венецию.
В Венеции он начал переговоры, благодаря своим добрым отношениям с Моше Хамоном, личным доктором султана, с Сулейманом Великолепным. Он получил от него официальное приглашение и со всей семьей перебрался в оттоманскую столицу. По прибытии в Стамбул в 1554 году Жозеф публично вернулся к своей вере и женился на кузине, дочери его тетки, чрезвычайно богатой Донне Грации Мендез-Нази. Чувствуя себя в полной безопасности в Стамбуле, он начал коллекционировать еврейские манускрипты и открыл типографию. С тех пор он был известен под именем Юсеф Нази и превратился в важную фигуру при дворе султана Сулеймана, а позднее стал советником султана Селима. Именно такой вид близких связей позволял торговле, финансам, письмам и разведывательным данным перемещаться с захватывающей дух скоростью через военные зоны Средиземноморья, и именно они позволил Ваттасидскому султанату продолжить свое существование несмотря на потерю всех основных портов, захваченных португальцами.

У ваттасидских султанов не было никаких иллюзий относительно природы их политической власти. Они занимали трон Марокко благодаря своим военным способностям. Несмотря на то, что они на протяжении нескольких поколений были связаны брачными узами с старой меринидской династией, победа над португальцами под Танжером, одержанная главой их клана, Абу Закиром Яхья в 1437 году вывела семью на первый план. Они также очень хорошо осознавали, что может произойти с султаном, чья репутация замарана слишком большим количеством поражений.

Абдуль Хак, последний меренидский султан, был проклят в мечетях Феза и затем формально лишен титула “командующий верующих”. Когда он попытался сохранить власть силой, против него восстали его собственные солдаты. Его протащили через весь город и он предстал перед судом старейшин. После этого его уволокли на одну из свалок перед городскими воротами. Там ему перерезали глотку и отрезали голову. Народ выбрал одного из потомков пророка, проживавших в городе, Мухаммеда аль-Джути, и совет старейшин и шейхов. Другие члены династии были отловлены и умерщвлены, а их мавзолей (остатки которого все еще видны на южных окраинах Феза) разграблен.
Этот эксперимент в исламской демократии продлился лет пять, но население не смогло переварить чрезмерной святости новых правителей, которые оказались не в состоянии, исходя из своих убеждений, справиться военными и коммерческими реалиями своего времени. Это предоставило возможности ваттасидскому генералу, Мухаммеду эш-Шейху (одному из сыновей Абу Закрия Яхья). Он начал с поста губернатора одного из портовых городов. Медленно, но верно он подчинял себе местные династии и слуг старого режима. К 1472 году он установил свою власть в Фезе, но проявил достаточно такта для того, чтобы шейхи приняли этот факт. Его власть над северной частью Марокко была подтверждена после того, как ему удалось изгнать португальцев из Форт Грациоза в 1489 – точно также, как авторитет султана аль-Буртагали был подтвержден победой под Мармора в 1515. Авторитет ваттасидских султанов в Марокко всегда висел на волоске. Их отношения со старой королевской династией, правившей в Марракеше, Хитата, никогда не были четко определены. Спонтанные пожертвования и нерегулярные дани, как представляется, удовлетворяли обе стороны. Ваттасиды были реалистами и использовали свои ресурсы с осторожностью. Они предпочитали контролировать внутреннее ядро нации – территории вокруг городов-крепостей Мекнес, Фез, Таза и Ксар эль-Кебир.
И на эту и без того запутанную политическую ситуацию вылились последствия уничтожения мусульманской Гранады. Волна за волной беженцев обрушились на страну. Некоторые из них принесли стремление биться до конца с христианскими крестоносцами. Но многие прибыли изможденными, униженными, и наполненными сосмнениями относительно будущей структуры всего их мира. Мусульманские интеллектуалы Феза, работавшие в колледжах университета Каравийюн пытались найти во всем этом хоть-какой-то смысл. В этот же период огромной популярностью пользовался лектор Ибн Гази , обучивший несколько поколений студентов истории, хадисам, поэзии, биографиям и толкованиям Корана. Мусульманские профессора, помимо прочего, должны были прокомментировать фатву из Орана, позволявшую мусульманам в христианских землях практиковать таквия – оставаться мусульманами в сердце, несмотря на то, что они вынуждены посещать мессу, пить вино и есть свинину. Этот принцип основывался на очень древней, преимущественно шиитской традиции, развившейся во время приступов суннитских преследований. Традиция основывалась на одной из сур Корана, делавшей исключение “для того, кто был принужден, но остался правоверным в сердце”. Все это были очень животрепещущие темы – там, где линия между целесообразностью и предательством, между разуподоблением и ересью было действительно очень тонкой. Когда султан аль-Буртугали обнаружил, что пленный христианский воин отказался отказавшимся от веры мусульманином, он велел сжечь его заживо. И тем не менее он сам много лет провел в португальском плену, и его собственный великий визирь был весьма уважаемым отпрыском знатной кастильской семьи, принявший ислам.


В этот период появляются и проповедники ненависти. Пропагандист политического ислама, аль-Магили, явился в Фез с посланием ненависти в отношении еврейских беженцев из Гранады. Он клеймил тех мусульман, которые общались или торговали с евреями и христианами в качестве кафиров. Его слушателей постепенно становилось все меньше – но он нашел себе новый приют в оазисе Туат, где он атаковал древнюю общину евреев-берберов. Оппортунистическая карьера политического проповедника позднее привела аль-Магили в Тимбукту, где новый правитель империи Сонгай, Аския Мухаммед (только что свергнувший легитимного султана, Ибн Сунни Али) с интересом воспринял тирады проповедника. Аския Мухаммед мог видеть, что у них есть очень практичное использование. Они не только легитимизировали его собственную карьеру, которая теперь могла быть преподана в качестве необходимого джихада. Они также помогали определить ранее безобидных мусульман в качестве кафиров, которых можно было атаковать, ограбить и продать в рабство.

Среди разнообразной и бурной интеллектуальной жизни ваттасидского Марокко можно выделить и других фундаменталистских проповедников- политиков. Таковым был ас-Сайяф – один из многих учеников шейха Мухаммеда аль-Джазули ас-Самали. Джазули был мягким, добрым суфием, образцом спиритуального орнамента Феза. Там он собрал коллекцию мистических учений, включая книгу о суфийском поиске бога, Дала’иль аль-Харайят. Он умер во время драматических событий 1465 года, когда последний меренидский султан потерял свой трон. Один из наиболее возбудимых его последователей, молодой ибн Сулейман, прозванный ас-Сайяф, обвинил власти в отравлении уважаемого шейха. После этого он контрабандой вывез тело любимого учителя из города, которое впоследствие в мумифицированном состоянии сопроовждало ас-Сайяфа в его миссионерских путешествиях, качаясь, словно слепой провидец между горбами верблюда – символ неосуществленной мести.
Ас-Сайяф уехал в берберские горные регионы – Атлас, Анти-Атлас и Сус, которые в тот период находились вне зоны контроля ваттасидских султанов. Там он проповедовал варианты спиритуальных практик аль-Джазиди, а также яростную ненависть к меренидской династии и ее ваттасидским наследникам. На них он возложил ответственность за срам падения Гранады и португальских вторжений в Марокко. Исламские мудрецы Феза осудили ас-Сайяфа как “дегенеративную фальшивку” и “убийцу-разбойника”. Но его харизма привлекла к себе толпы поклонников в горах. Традиционные проповедники проклинали его: “Они начали собирать невежественных и вульгарных, чьи сердца черны, и чьи умы не зрелы. Они вбили в них веру в то, что раскаяние – это сбривание волос с головы, пожирание огромного количества еды, сборища для банкетов, вопли и крики, утверждение о том что то и это – их единственный повелитель, и другого повелителя, который мог бы их спасти просто нет”.
Ас-Сайяф основал центр своего культа в родном городе Афгаль в Хаха, на западных склонах гор Атлас, там, где они падают в Атлантику. Это было хорошим местом для заговоров и восстаний, ибо там жили наиболее непокорные из всех берберов, племя ас-Сайяфа, Шайазима. Это также было выгодным местом для нелегальной торговли с европейцами – генуэзцами и кастильцами из Кадиса, которые скупали сахар и альт-петре. Этот регион также славится магией и лекарственными травами и растениями – такими, как дерево Арган (любопытная помесь оливкового дерева с боярышником). Там же произрастал сармак, мощнейший афродизиак тех времен. Его определяли очень просто – ежели мужчина случайно проходил над ним, у него случалась эрекция. В этом окружении ас-Сайяф становился все большим тираном, и все дальше уходил от принятых норм морали. Подобные отклонения привели к тому, что ас-Сайяфа в конце концов отравили в 1485 году. Сделала эта одна из его жен, случайно обнаружившая, что он спит с ее собственной дочерью. Наконец-то оба тела – и его, и его учителя аль-Джазули были похоронены. Их могилы вскоре были покрыты куполом мавзолея, что превратило Афгаль в в место для паломничества его поклонников.
В южных регионах, вроде крайнего юга Марокко суфийские братства исполняли роль правительства, без солдат и сборщиков налогов. Братства предлагали гостеприимство странникам, торговцам и пилигримам, организовали школы для благочестивых, работали в качестве посредников между враждующими племенами,и гарантировали странникам безопасный проезд через зоны ведения военных действий. Португальцы очень скоро это распознали, и когда они хотели организовать обмен пленными или найти новые возможности торговли с местными (такие, как рынок, возникший в нейтральной зоне к югу от форта Санта Круз в Агадир), они шли к местному суфийскому шейху, чтобы он помог им это организовать.

Ваттасидские султаны работали с многими такими могущественными шейхами в горных регионах Марокко. Они признали местное лидерство аль-Каима. Он пригласил двух его сыновей учиться в университет Феза, и послал ему белое знамя – символ признания его роли в джихаде против португальских крестоносцев. Со своей стороны семья наследников пророка стремительно распространила свою власть над регионам. Два сына шейха отправились в Фез – но лишь ради того, чтобы продолжить свой путь на хадж в Мекку. Местные традиции очень точно определяли условия прихода Махди. Он должен был явиться из древней мечети, балками которой служили кости кита, на марокканском пляже Маса. Во всех легендах о Махди нет абсолютно ничего канонического – что и позволяло им распространяться в великом множестве и с удивительной скоростью.
Первая атака аль-Каим против португальской крепости Санта-Круз близ Агадир была полным фиаско – несмотря на то, что удалось захватить форпост крестоносцев в Тамарахт. Португальцы, однако, отнеслись к нападению очень серьезно, и очень скоро деревянные стены крепости были заменены на каменные. Она была усилена артиллерией в 1513 году. Тогда шейх аль-Каим согласился стать главой братства Джазули. Священный город Афгаль превратился в его новую базу. Шейх проповедовал джихад но также прилагал все усилия к тому, чтобы крайне выгодная торговля, описанная выше, сохранялась и процветала. На севере шла жестокая война против португальцев в Сафи и Азземур, а также против их марокканских сателлитов, в то время как контрабандная торговля в Масса и Таркуку переживала настоящий бум. Доклад португальского губернатора королю Мануэлю описывал бурный бизнес генуэзцев и кастильцев вдоль побережья. Губернатор сообщал о том, как он пытался положить этому конец, и о том, как ему удалось поймать француза, продававшего марокканцам пушечные ядра.
В 1514 сыновья шейха – аль-Аруджи и эш-Шейх вернулись с паломничества в Мекку и присоединились к армии ваттасидского султана. Следующее лето стало свидетелем триумфа под Мармора, за которым последовала общенациональная атака против всех португальских позиций. Португальским гарнизонам было приказано контратаковать. На крайнем юге союзник португальцев, Яхья ибн Тафуфт разгромил марокканские форпосты в Амагур. Позднее Яхья и португальцы организовали рейд против центрального Марокко. Аль-Каим встретил их с двумя тысячами бойцов, разделенных на три полка. Шариф командовал левым флангом, один из сыновей возглавил центр, второй – правый фланг. Яхья и португальская кавалерия снова победили – но шариф аль-Каим играл в долгую игру. Тафтетна, один из немногих контрабандистских портов, остававшихся вне зон его контроля, пал перед его людьми. По всей стране племена организовывали нежесткую осаду португальских крепостей. Они никогда не были в состоянии взять штурмом их стены – но изолировали португальцев от всякой торговли. И один за другим лидеры португальских крестоносцев выкашивались. Капитан Нуно Фернандес был застрелен в засаде. За ним последовал губернатор Сафи Лопо Баррига, и, наконец, в 1518 был убит сам Яхья ибн Тафуфт.
Аль-Каим не дожил до известия о гибели своего главного врага. Его похоронили в Афгаль в 1517, но два его сына продолжили борьбу. Шариф Мухаммед базировался в регионе к югу от Высокого Атласа, Шариф Ахмад засел к северу от гор.
Но свой авторитет братьев среди племен Марокко братья заработали не столько военными достижениями, сколько тем, что они были добрыми мусульманами. В этот период на Марокко обрушилась серия засух – в 1514, в 1515 и в 1517 годах. После этого последовали плохие урожаи в 1520, 1521 и 1522 годах. Шарифы опустошили свою казну ради того, чтобы накормить бедных и голодных. Гарнизоны шарифов и братство Джазули координировали свои усилия по борьбе с голодом. За щедростью шарифов стоял их абсолютный контроль над экспортной торговлей на юге Марокко. Ни режим Хинтата в Мароккеше, ни Ваттасиды в Фезе не могли демонстрировать подобной ослепляющей благотворительности. Как представляется, с 1520-х годов началась постепенная миграция населения из их городов на юг – к центрам распределения продовольствия, контролировавшихся шарифами. Их правление неизбежно сравнивали с эпохой “четырех праведных халифов”, вспоминая о том, что халиф Абу Бакр отказывался есть до тех пор, пока не завершал обход по улицам Мекки с тем, чтобы удостовериться в том, что все его люди накормлены, или с халифом Омаром, который сам таскал мешки зерном на раздачу бедным.
Щедрость дорого стоила, по словам португальского дворянина Санта Круза: “Шарифы установили контроль над всей сельской местностью, они обезглавили кади и шейхов с тем, чтобы конфисковать их собственность и наполнить страну страхом, и в народе распространился великий страх перед ними, таким образом, они подчинили себе горные деревни, стал их хозяином и усмирил их”.
К 1524 году шариф Ахмад был готов нанести свой главный удар. Он собрал большую племенную армию для атаки против португальского гарнизона в Азземур, но, медленно пробиваясь через прибрежное плато, он неожиданно развернулся на Мароккеш. Династия Хинтата правила Марррокешем около столетия, но для них все кончилось в одну ночь. Идрис, вождь Хинтата, по прозвищу Хозяин Гор, и его кузен Мухаммед были убиты. Шариф Ахмад вошел в южный город как будто по приглашению его жителей. Немедленно усилил оборону аркебузерами и артиллерией. До этого момента шарифы были не более, чем династией губернаторов, но с захватом Маррокеша, одной из древних столиц Марокко, они бросили вызов ваттасидскому султану.
Султан аль-Буртукали, как только это новость достигла его, понял, что ему необходимо действовать – и немедленно. Он снял осаду с Асилах и двинулся маршем на юг, собирая по дороге союзников и полевую артиллерию. Он дошел до стен Маррокеша, но ему противодействовали кочевники центрального плато Атласа, которые предупредили его о том, что они уже более не лояльны ему. Он не решился атаковать шарифов – и умер двумя месяцами позднее. Его сын, Ахмед аль-Ваттас, унаследовал трон, и правил при помощи своего родственника, Ибрагима ибн Рашида, могущественного губернатор западного Рифа. В серии приграничных стычек, в 1527 и в 1530, произошло разделение страны на ваттасидский султанат на севере и шарифский султанат на юге. Подобный исход стал возможным благодаря посредничеству суфийских шейхов, которые целеустремленно работали на сдерживание войны между мусульманами пока великая угроза португальских крестоносцев на побережье не была нейтрализована.
Шаиф Ахмад проявил себя неистощимым лидером джихада. В 1530 и в 1531 он возглавил атаки против Санта Круз и Агадир, за этим последовала атака против Аззамур в 1532, и новая неожиданная атака против Санта Круз в следующем году. Его агент сумел убить губернатора, взорвать брешь в стене под одной из башен Санта Круз. Снова хорошо пристрелянная португальская артиллерия накрыла муров уничтожающим огнем. Но португальцы были вынуждены отметить и растущую точность марокканцев.
По материалам Barnaby Rogerson The Last Crusaders: East, West, and the Battle for the Center of the World


Источник: http://postskriptum.allowed.org | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария

Наш архив