Сэр Мозес Монтефиоре: Силой доброго имени » Центральный Еврейский Ресурс SEM40
Авторизация с помощью:









Все новости

Великие евреи

Версия для печати


 Сэр Мозес Монтефиоре: Силой доброго имени


Image with no description

Во имя свободы
Свою репутацию Монтефиоре приобрел в 1840 году, когда отправился в Александрию, чтобы заступиться за лидеров еврейской общины Дамаска, ложно обвиненных в убийстве католического священника и его слуги. Евреи признались в совершении преступления под пытками – вполне распространенными в практике османской правовой системы, как, впрочем, за полвека до того это было принято и в Европе. Развернув борьбу за опровержение кровавого навета и отмену осуждения еврейских заключенных, Монтефиоре сделал едва ли не основной акцент на варварской сути поведения турецких властей. 
На публичном собрании, состоявшемся в Большой лондонской синагоге, Монтефиоре недвусмысленно объявил, что в его намерения входит не только доказательство невиновности дамасских евреев, но и оздоровление правовой системы как таковой: «…привить правительствам Востока более просвещенные принципы законодательства и судопроизводства, в частности, оказать влияние на эти правительства, с тем, чтобы добиться отмены применения пыток, а также установить верховенство закона над неопределенной и произвольной силой» (Morning Herald, 25.06.1840). 
Его слова были ясно услышаны и за пределами синагогальных стен. Десять дней спустя на большом публичном собрании, состоявшемся в официальной резиденции мэра, евангелисты, квакеры, представители «Движения радикалов» и аболиционисты (активисты борьбы с рабством) заявили о своей поддержке миссии Монтефиоре. А сэр Джордж Лерфант даже подчеркнул, что «Англия полна решимости возвысить свой голос против угнетения, равно как и против печально известного применения пыток <…> дабы обуздать мрачную деспотию, воспитать толерантность среди народов Азии и поставить Англию вместе с Европой во главе общин, обеспечивающих религиозную терпимость и гражданские свободы». 
Эти, возможно, звучащие сегодня чересчур пафосно, утверждения тем не менее в немалой мере отражали приоритеты определенной части тогдашнего британского общества. Личные и религиозные свободы стали в то время важнейшими ценностями евангелистского и нонконформистского среднего класса, незадолго до того обретшего свои новые права в соответствии с избирательной реформой 1832 года. Черпавшие вдохновение в гуманистическом мировоззрении, представители этих кругов активно продвигали свои принципы, как в самой Британии, так и за ее пределами, видели в этом содействие изменениям и реформам, необходимым для улучшения мира. 
Те же люди, что выступили в поддержку Монтефиоре, были также одними из лидеров трансатлантического движения аболиционистов, выступавшего против рабства и достигшего своего пика к середине XIX века. Они-то впоследствии и заложили фундамент идей либерализма. Среди них можно назвать имена квакера, банкира, филантропа Сэмюэля Гурни и выдающегося аболициониста сэра Томаса Фауэлла Бакстона. Оба они были как активными борцами за гражданские права, так и близкими деловыми партнерами Монтефиоре. Гуманитарная деятельность составляла важнейшую часть их повседневной жизни, и это было хорошо известно Монтефиоре. А потому, когда ему удалось освободить лидеров еврейской общины в Дамаске и добиться от османского султана обязательства относиться к евреям справедливо и честно, он знал, что сможет представить свою победу не только как деятельность по защите прав евреев, но и как достижение английской свободы и европейской цивилизации. 
Именно это осознание нюансов британской политики своего времени позволило Монтефиоре стать тем, кто сыграл столь важную роль в дальнейшей судьбе еврейского народа. 
Прежде еврейские активисты, заступавшиеся за своих собратьев, как правило, обладали влиянием на правителей и их советников главным образом благодаря своим экономическим возможностям и были вынуждены действовать закулисно и тайно. 
Монтефиоре же ясно уловил изменения правил игры, привнесенные демократией и возросшим значением общественного мнения. Демократии отнюдь не всегда отдавали предпочтение меньшинствам, к которым, без сомнения, относились в европейской политике XIX века и евреи. Поэтому лидеры вроде Монтефиоре или его французского коллеги – одного из основателей «Альянса» Адольфа Кремьё – осознали, что оказать влияние на свои правительства они смогут лишь, действуя в интересах широкой общественности. Недостаточно было рассказать о голодающих евреях и угнетающих их режимах. Все эти тяжелые описания могли найти сочувствие в обществе лишь в том случае, если апеллировали к его политическим, социальным и религиозным ценностям. 
Именно поэтому на протяжении всей своей долгой карьеры Монтефиоре подчеркивал не только свое еврейство в качестве «сэра Мозеса», но и свою приверженность благополучию всего человечества, представлял себя гордым защитником британской цивилизации и культуры. 
Никогда не отказывать
Монтефиоре родился в соблюдающей традиции семье, воспитывался в лондонской сефардской общине, он с детства осознал важность благотворительной деятельности. Есть немало свидетельств, что уже с юного возраста он занимался традиционной еврейской благотворительностью. Так, например, каждый год в день смерти своего отца он раздавал подарки бедным и нуждающимся. Закончив написание свитка Торы, он пожертвовал 140 фунтов стерлингов (в то время более чем солидную сумму) в различные общественные благотворительные фонды. Помимо этого, организовал 13 столовых на еврейской улице Джури – для бедных представителей сефардской общины. 
Однако по мере того как росли его экономическое благосостояние и социальный статус, благотворительные проекты Монтефиоре стали распространяться за пределы еврейской общины и вскоре достигли лондонского Сити. Поначалу он был назначен главой больницы «Крайст», а затем приобрел широкую известность благодаря поддержке и других благотворительных учреждений.
Эта деятельность на благо жителей лондонского Сити привела к тому, что между 1837 и 1838 годами он был назначен шерифом Лоондона. Церемониальная по большей мере должность принесла ему немалый престиж. В Рамсгите же, где располагался его загородный дом, он буквально стал опорой местного общества, прославился постоянными пожертвованиями на различные благотворительные проекты, в том числе на помощь местному приюту. 
Первую половину XIX столетия по праву можно назвать золотым веком британской филантропии – «эпохой благотворителей», если воспользоваться словами известной евангелистской писательницы Ханны Мор. Постоянные внушительные пожертвования сделали благотворительность частью повседневной жизни и Монтефиоре. При этом, жертвуя также и на христианские цели, он ясно давал понять, что религиозная принадлежность не является препятствием для благотворительности. Более того, его помощь не ограничивалась поддержкой христиан в одной лишь Англии. В 1837 году он передал 220 фунтов стерлингов на борьбу с эпидемией холеры в Непале, а после встречи с настоятельницей монастыря Сакре на юго-западе Франции стал ежегодно отправлять пожертвования ее монастырю. Были и разовые благотворительные акции, так в 1827 году Монтефиоре пожертвовал 15 франков на бедняков небольшого итальянского городка, где остановился выпить кофе. 
Все эти действия, несомненно, отражали последовательную приверженность Монтефиоре окружавшему его обществу и местам, где он жил или которые посещал. К слову, вернувшись из своего первого визита в Иерусалим в 1827 году, он пообещал никогда не отказывать во встрече тем, кто обратится к нему за пожертвованием или с просьбой о помощи, и внимательно выслушивать подобных просителей. Насколько известно, он старался тщательно придерживаться этого данного самому себе слова, поэтому его филантропическая деятельность выглядела особенно отзывчивой в жестоком мире викторианского милосердия, где проводили связь между бедностью и ленью, а потому стремились помогать лишь «достойным того» беднякам. 
Понятно, что у Монтефиоре была естественная тенденция помогать еврейским проектам, вместе с тем он последовательно поддерживал и нееврейские предприятия тоже. Неслучайно к нему регулярно обращались с просьбами о финансировании церквей или же приобретении для них органов. Так, в 1850 году газета Wesleyan Times рассказала, как Монтефиоре ответил одной из таких делегаций: «Вы знаете о моих религиозных взглядах <…> Я не могу дать вам денег на постройку церкви. Вот вам 500 гиней, и поступайте с ними по собственному усмотрению». 
В 1865 году, когда в восточном Средиземноморье свирепствовала эпидемия холеры, Монтефиоре послал 50 фунтов стерлингов в помощь страдающим евреям Измира. При этом в письме Йосефу Сабагу от 27 октября 1865 года он заметил, что «было бы разумно передать это пожертвование мэру, чтобы избежать разговоров о том, что евреи заботятся лишь о собственном народе». 
Стоит отметить, что в подобном ключе Монтефиоре развивал и свою политическую деятельность, заботясь о том, чтобы его пожертвования, как в Англии, так и за ее пределами, приносили бы сочувствие и симпатии со стороны викторианских евангелистов. 
Коалиция филантропов
Нет сомнений, что Монтефиоре стал известен прежде всего своей деятельностью во благо еврейского народа. Он был исключительно умелым сборщиком пожертвований, ему удалось собрать в британском обществе десятки тысяч фунтов стерлингов для евреев, переживших погромы в марокканском городе Мугадоре в 1844 году, для голодающих евреев Страны Израиля в 1855 году и для еврейских беженцев, прибывших из Марокко на Гибралтар в 1860 году. Но при этом столь же успешно он собирал средства и для нееврейских жертв различных бедствий. 
Когда религиозная и этническая напряженность привела к массовой резне христиан в Ливане и Сирии в 1859–60 годах, именно Монтефиоре возглавил скоординированные британские усилия по оказанию помощи пережившим резню христианам. Возглавив руководящий комитет Фонда помощи Сирии, Монтефиоре оказался в самом центре британской гуманитарной деятельности, курируемой лордом Стрэтфорд де Рэдклифом, бывшим послом Великобритании в Константинополе. В свою очередь, Монтефиоре постарался опереться в своей деятельности на все значимые политические течения викторианского общества: старомодных вигов, евангелистских христиан, квакеров, тори, ветеранов восточной политики и Крымской войны, манчестерских либералов и банкиров из Сити. В течение года им было собрано 28 000 фунтов стерлингов. 
Созданная Монтефиоре коалиция в полной мере подчеркнула центральное место гуманистического универсализма в культуре Британской империи. Монтефиоре же, сыгравший в ней едва ли не ключевую роль и убежденный, что продвигать еврейские дела он может лишь, заручившись поддержкой своих христианских друзей (причем не столько ради евреев, сколько во имя человечности и культуры как таковых), приобрёл известность и уважение в глазах широкой публики далеко за пределами еврейской общины, заработал репутацию человека, заботящегося обо всём человечестве. 
Нельзя не заметить, что репутация Монтефиоре сосуществовала с глубоко укоренившимися в европейском (в том числе и британском) обществе антиеврейскими стереотипами, согласно которым еврей должен быть жадным и скупым, а вовсе не щедрым филантропом. Элементы подобного восприятия ясно просматриваются, например, в карикатуре, опубликованной в британском журнале Punch во время празднования 99-летия Монтефиоре. Журнал описал Монтефиоре как безупречного старика с мешком, полным денег на благотворительность, но одновременно и как жадного старомодного еврея. 
И тем не менее способность Монтефиоре возвыситься над подобными предрассудками была колоссальна. Недаром даже такие издания, как Spectator, весьма двойственно относившиеся к усилению еврейского влияния, в итоге не пожалели похвалы в адрес старого благодетеля из Рамсгита и написали о нем так: «Еврей-филантроп, который сначала позаботился о своем народе, но <…> не проявил ни узости мышления, ни племенной избирательности» (журнал 1367, 27.10.1883). 
Автор: Эбигейл Грин
Перевод: Александр Непомнящий

Источник: http://www.moscow-jerusalem.ru/ | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Если Вы не видите или для Вас слишком сложный код, нажмите на картинку еще раз.