Центральный Еврейский Ресурс
Регистрация на сайте

Коронавирус- карта распространения в реальном времени ..

Версия для печати


3

Оцените статью: -2
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.
  1. «На страшное злодейство
    нас обрекает безнравственность». Лукреций

    КРЫМ – НЕ ФИНЛЯНДИЯ, НО…
    ("Красный террор омрачил великую победу Советской власти...")
    15 ноября 1920 г. в Севастополь вошли части 51-й стрелковой дивизии под командованием В.К. Блюхераи 1-й Конной армии С.М. Будённого.
    Сразу же после победы, большевики развернули активное истребление тех, кто, по их мнению, являлся «врагами власти трудящихся» и уже лишь поэтому не заслуживал жизни. По указанию Ленина в Крым были направлены два «железных большевика», фанатично преданных советской власти и одинаково ненавидевших её врагов: Розалия Землячка (Залкинд), которая стала секретарём Крымского обкома, и венгерский коминтерновец Бела Кун, назначенный особо уполномоченным по Крыму.
    Бела Кун опубликовал такое заявление: «Товарищ Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму; Крым это – бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своём революционном движении, то мы быстро подвинем его к общему революционному уровню России…»
    На полуострове был введён режим чрезвычайного положения. Все дороги, ведущие из Крыма, были блокированы, и люди не могли покинуть полуостров, поскольку все пропуска подписывал непосредственно Бела Кун.
    17 ноября 1920 года был издан приказ Крымревкома N4, согласно которому все лица, прибывшие в Крым с Добровольческой армией (на июнь 1919 г.), офицеры, чиновники военного ведомства и другие работники деникинских подразделений и Русской армии Врангеля должны были в 3-дневный срок явиться для регистрации. Лица, не явившиеся на регистрацию, либо не зарегистрировавшиеся в указанный срок, рассматривались как шпионы, подлежащие высшей мере наказания
    Не было только уведомления, что расстреляны будут и все, кто пришёл регистрироваться... С помощью этой поистине дьявольской уловки было выявлено дополнительно ещё несколько десятков тысяч человек. Подавляющее большинство принадлежащих к перечисленным в приказе Крымревкома категориям лиц с готовностью пришло на регистрационные пункты с документами, удостоверяющими личность, сразу же образовав многотысячные очереди. Явившимся на регистрацию было предложено заполнить анкеты с перечнем вопросов, на которые в обязательном порядке необходимо было ответить.
    Тех, кому сохранили жизнь, отправляли на север, в концентрационные лагеря, что было равносильно расстрелу. Партии осуждённых гнали в лагеря пешком, без пищи и воды.
    …………………….
    Поскольку многие из пленных были местными жителями, их близкие родственники, родители, дети и жёны со слезами на глазах стояли напротив проволочной изгороди и ждали, проклиная себя за доверчивость и в то же время слепо надеясь на чудо. Началось бессмысленное кровавое уничтожение всех сложивших оружие и оставшихся на родной земле…
    Очевидцы вспоминали: «Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землёй, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казнённых, причём эта охота давала всегда большую добычу».
    За первую зиму было расстреляно 96 тысяч человек из 800 тысяч населения Крыма. Бойня шла месяцами. 28 ноября «Известия временного севастопольского ревкома» опубликовали первый список расстрелянных – 1634 человека, 30 ноября второй список – 1202 человека.
    Далее - Часть 2/2


    Оценить комментарий: 0
    удалить комментарий
  2. Часть 2/2
    Вслед за офицерами террор практически сразу же перекинулся на мирное население. . По улицам городов Крыма рыскали чекисты и особотдельцы, арестовывая всех, кто подвернётся им под руку. Как правило, для того чтобы угодить в «чрезвычайку», было достаточно иметь интеллигентную внешность и быть прилично одетым.
    Впоследствии большевики сменят тактику и станут устраивать облавы, оцепляя целые кварталы. Сгоняя задержанных в фильтрационные пункты (чаще всего в роли таковых выступали городские казармы), чекисты проводили в течение нескольких дней сортировку, проверяя документы и решая, кого отпустить на свободу, а кого увезти за город, на расстрел.
    Официальный представитель Наркомнаца в Крыму М. Султан-Галиев писал:
    «…среди расстрелянных попадало очень много рабочих элементов и лиц, оставшихся от Врангеля с искренним и твёрдым решением честно служить Советской власти. Особенно большую неразборчивость в этом отношении проявили чрезвычайные органы на местах. Почти нет семейства, где бы кто-нибудь ни пострадал от этих расстрелов: у того расстрелян отец, у этого брат, у третьего сын и т.д. Крым походил в то время на один большой концентрационный лагерь, прообраз будущего ГУЛАГа в размерах одного полуострова…»
    По мнению возглавлявшего чрезвычайную тройку по борьбе с бандитизмом председателя КрымЦИКа А.В. Ибраимова, «…Вся тактика местной власти в Крыму опиралась на ЧК и Красную Армию, чем окончательно терроризировалось рабочее и татарское население».
    В свою очередь, Кун и Самойлова обвиняли Гавена и других большевиков, выступивших против террора – Л.П. Немченко, С.Я. Бабаханяна, И.К. Фирдевса, П.И. Новицкого – в «мягкотелости» и «мелкобуржуазности», требуя удалить их из Крыма.
    массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК вынужден был направить в Крым специальную комиссию по расследованию. И тогда все «особо отличившиеся» коменданты городов представили в своё оправдание телеграммы Белы Куна и Розалии Землячки, с приказанием немедленно расстрелять всех зарегистрированных офицеров и военных чиновников.
    Председатель полномочной комиссии ЦК и ВЦИК, прибывшей для изучения ситуации в Крыму, Ш.Н. Ибрагимов, отмечал:
    «…В Крыму не всё идёт нормальным путём… Во-первых, излишества красного террора, проводившегося слишком жестоко… необычайное обилие в Крыму чрезвычайных органов, которые действуют порознь, и от этого терпело население».
    Об этих чудовищных злодеяниях, как ни странно, широко оповещали местные большевистские издания (например, «Известия» временного Севастопольского Ревкома, Керченские «Известия» и другие).
    В ряд многих свидетельств, зафиксировавших детали политики большевиков в послеврангелевском Крыму, вписывается письмо в ЦК РКП(б) крымского большевика Семена Владимировича Констансова. Известный ученый и практикующий врач, автор работ по проблемам эпидемиологии, он долгие годы посвятил работе в Центральной морской врачебно-наблюдательной станции в Феодосии, был заведующим Пастеровской станцией при ней. После занятия Крыма большевиками в 1920 г. С.В. Констансов исполнял обязанности врача Особого отдела Феодосийского ревкома, старшего врача 3-го Симферопольского повстанческого полка и стал свидетелем истребления инвалидов и больных, которых доставляли к месту расстрела из госпиталя Красного Креста. Попытка протестовать привела к его аресту.


    Оценить комментарий: 0
    удалить комментарий
  3. Не важно, какой идее служили в разные эпохи апологеты идеи:инквизиции, нацизму, большевизму и прочим "прекрасным" идеям ради светлого будущего:процесс служения проходил одинаково и все кончалось большой кровью. И в молох переработки попадали и сами служители идеи.


    Оценить комментарий: 0
    удалить комментарий

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.