Центральный Еврейский Ресурс
Карта сайта

Версия для печати


Не надо переспрашивать.



Не то, чтобы он не любил их. В его понятияx такого не было: любить – не любить, и словом этим он не пользовался никогда. Чтобы определить правильно, как он к ним относился, можно было бы сказать, он их курировал, но не каждый поймет, будет переспрашивать. Это переспрашивание его всегда раздражало, вроде как разговариваешь с дураком, или тебя за дурака держат.
Нет, конечно, он не деревяшка. Было и в его жизни чувство переходящее в высшую и окончательную стадию - любовь. Еще в те времена, когда их нации и в аппарате, и в других местах, и вообще повсюду было много, по наивности и молодости лет он сочетался браком с женщиной этого племени. По любви, в первый и последний раз. Все было взаимно, тем более, что она во многом ему способствовала: в воспитании и образовании, в личной гигиене мужского тела и ног, в еде, в карьере - советом, и влиянием через своих, а главное, познакомила с их особым методом жизни.
Потом, когда с ними все стало ясно, он решил поставить в отношениях точку, начальство, которое косо смотрело на разводы, ничего ему не сказало, потому что понимало, что родство с ними неудобное и даже опасное обстоятельство. На опасность, как человек смелый, он клал с прибором, но как человек умный природным умом понимал, что кто сроднился с их женщинами по половому, браком или ещё как, навсегда связывается со всем их кагалом, а этого, как человек по положению и образу мыслей, государственный, он допустить не мог.
Тогда же и заинтересовался, как у них между своими устроено. Чтобы проникнуть глубже, взял из спецхрана закрытое пособие – «Протоколы мудрецов» и прочитал за одну ночь, после чего у него открылись все органы чувств. Он сразу понял: есть система, по которой они живут. А у наших дураков системы нет. А то, что в теории, хоть и верной: единство и борьба противоположностей и переход количества в качество, противоречие между производительными силами и производственными отношениями, так это сильно общее, и перед теми задачами, которые ставила перед ним Партия и Правительство, много не наработаешь. Поэтому он продумал и разработал свое. Конечно, метод взял не с потолка, а на основе тех же мудрецов, что не противоречило. А сослуживца, который сидел с ним в одном кабинете и пытался подначивать, срезал: "соответствует принципу отрицания отрицания." Начальство всю эту теорию в его докладах пропускало мимо ушей, но не могло не заметить особую успешность в делах, связанных именно с ними, его специализировали по вопросу национальностей. А эти, не смотря на демографические среди их народности после войны потери, в политике государства занимали все больше места, требовали отдельного внимания, так что пришлось создавать по ним спецотдел. По всем нациям был общий отдел, а по ним специальный. Это не могло не наводить на мысли. Вскорее он стал начальником такого отдела и перебрался в отдельный кабинет. 
Когда отношения с этими вступили в фазу единства и борьбы противоположностей, на закрытых заседаниях достаточно большие чины стали говорить, что Гитлер, в некотором смысле, был прав. Он с этим, не то чтобы категорически, но не соглашался, говорил, что фюрер частично ошибался. Что так, чтобы уже совсем всех нельзя и приводил близкий всем пример про бродильную палочку, к которому после ночных размышлений пришел сам. Он говорил, что вот, мол , бактерия конечно с точки зрения винограда это зло, потому, что под воздействием микроба виноград теряет внешний вид, портится , гниет и бродит. Но без того вина не получишь. Он был убежден, что среди причин, по которым Германия проиграла недавнюю войну, кроме преимущества социалистического способа производства над капитализмом, была еще одна – вот эта бродильная. А чтобы не впасть в диалектическое противоречие, как исторически случалось почти у всех, имевших с ними дело, народов, следовало понимать и планировать, как с ними жить, какое их должно быть количество на единицу площади, какие должности они могут занимать, в каких институтах можно учиться их детям, что с ними делать в случае чего, и вообще...
И все было бы хорошо, если бы не этот авантюрный проект с их государством. Признаться честно и ему тогда идея с их отдельным устройством показалась удачной. Только один был способ унять эту беспокойную нацию, усадить их в одном месте. А для этого нужна была территория и государство. Государство им сделали, но место выбрали неудачно, слишком далеко. У Империи не было опыта управления территориально удаленными колониями, как у англичан, например. Все, чем Империя управляла, она самым примитивным средневековым способом просто физически присоединяла себе. Управление дистанционно требовало высокой квалификации, которой ни у кого не было. Вот тогда он и обратил на Книгу мудрецов внимание своего непосредственного начальника. Тот показал дальше. Очень быстро там наверху книга стала настольной. Пришлось сделать дополнительное внутреннее издание. Его лично заметили, стали приглашать с докладами на правительственном уровне. 
Но тут умер Главный и у самих началась чехарда во власти, а когда стабилизировалось, перевели дух огляделись, поняли что в отношении отдельного для них государства обмануты в ожиданиях, договорённости не соблюдаются и вообще - социально-экономический процесс вышел из под контроля. 
Как часто бывает у русского человека, пришли в бешенство. Над мыслями возобладали чувства на всех уровнях, а в народе, который к настроениям начальства всегда был очень чуток, особенно.
Оказывается уже давно было и у нас в планах решение их вопроса. Он документов не видел, но по характеру проблем, которые стали обсуждаться на заседаниях, понял, что такое решение есть. Он сразу сказал, это ошибка и привел пример с виноградом. Еще он сказал, что так с ними нельзя, что нужно договариваться, что они любят договариваться и он, специалист по их психологии и владеющий методическим знанием, понимает как сделать. Что ещё никто за человеческую историю прямо объявленной им войны не смог выиграть. Тогда ему объяснили, что сейчас лучше не лезть с советами, потому, что на верху никто слушать не будет, там тупо разозлились.
Это было самое трудное, за всю службу, время. Он застрял в звании, потерял в зарплате и привилегиях. Задача у него стала чисто оперативная. А ведь он мог больше, поскольку, как уже говорилось выше, владел стратегией вопроса. На этой же работе, которую могла делать простая милиция, просто терял квалификацию. Но он не отчаивался, понимал, что сейчас время количества и нужно терпеливо ждать, когда оно перейдет в качество, а пока собирать, следить, опрашивать стукачей, подслушивать, подсматривать, провоцировать, запугивать, сеять раздор и нейтрализовать самых активных. 
Приходили инструкции из центра. Но это не была оригинальная информация, а как он выражался «вторяк, спитой чай» - так называемые аналитические обзоры. «Анализы» - как говорил он, подчеркивая медицинское значение этого слова. По донесениям он видел, что те, кто их делал, ни черта не понимают в ситуации, а только пытаются угадать настроение начальства. 
Особым предметом внимания было их радиовещание на великом русском языке. Даже не вдаваясь в смысл того, что они говорили, нельзя было не заметить, что-то за те годы, пока они были предоставлены сами себе, с ними что-то произошло. Никогда прежде не было, чтобы их голоса по радио звучали с таким ликованием, торжеством. Никогда прежде не было заметно, чтобы они разговаривали так самоуверенно и дерзко. Ненавистную русскому уху радиостанцию глушили всей мощностью огромной сети глушилок, а там где не доставали железные башни, накрывали площади мобильными кунгами с генераторами помех. Везде и всюду, по всей территории великой страны, не оставляя в вещательных диапазонах ни малейшей щелочки, накрывали ревом, гулом и скрежетом, тратили мегаваты электроэнергии, делали это даже там, где это племя никогда не жило, где вообще не было людей. И он, составив для себя расписание радиопередач слушал. Нет слов, чтобы передать то чувство ожесточения и обиды, что закипало в эти минуты в его душе в ответ на их обман , наглость и неблагодарность, на звуки голосов, говоривших по-русски, а это было особенно нестерпимо, лучше самих русских. И, не имея ни каких сил сдержать себя, он восклицал: «Ебать меня конем!». После чего у него часто случалась присядка.
Только не нужно переспрашивать, что он имел ввиду, потому, что когда переспрашивают возникает чувство, что вроде как разговариваешь с дураком, или тебя за дурака принимают. 
Опубликовано: 30-08-2019, 20:38
0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария