Центральный Еврейский Ресурс
Карта сайта

Версия для печати


АРГЕНТИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ ОДНОГО РУССКОГО ТАНГО


 В идеологеме «советская песенная лирика» вся беспочвенность первого определения становится особенно очевидной, когда слушаешь песни советских авторов, являющиеся, по сути, аргентинскими музыкальными «диверсантами». Разумеется, речь идет о танго – национальном музыкальном жанре Уругвая и Аргентины. Фокстрот, такой же, только североамериканский, музыкальный диверсант, пропетый по-русски, остается все же в рамках чисто танцевального стиля, и вряд ли какому-нибудь советскому поэту-песеннику пришло бы в голову написать на подобную музыку лирическое стихотворение. Другое дело танго.  Здесь сразу возникают вопросы.

Одним из первых с ними столкнулся в 1938 г. выпускник Московской консерватории композитор-песенник Борис Терентьев (1913-1988). Как он рассказывал впоследствии историку советской песни Ю. Бирюкову, на создание одного из первых русских танго, известного теперь под названием «Пусть дни проходят»,  его натолкнул приятель – поэт и драматург Илья Финк (1910-1981).  Он  показал Терентьеву только что написанное стихотворение «Семья», вдохновившее Бориса искренностью и доверительностью интонации. «Оттого, наверное, - признался Терентьев, - и музыка к ним родилась легко. Правда, коллеги-композиторы отнеслись к ней настороженно. Жанр интимной песенной лирики, да еще воплощенной в ритме танго, в те годы не приветствовался. Издательства, во всяком случае, подобных песен не печатали». 

Борис Терентьев не сообщил Юрию Бирюкову главного. Издательства не   напечатали бы в 1938 г. вообще никакой песни на стихи лагерного сидельца с 10-летним стажем Ильи Финка.  Столь строгое наказание  для конца 20-х, когда Финк был впервые арестован, объяснялось не только «тяжестью» социального происхождения (Илья был сыном владельца ювелирного магазина Григория Финкельштейна), но и доносом работника ОГПУ, заглядевшегося на квартиру ювелира. Между тем, со стихами Финка песня превратилась в произведение, разряд   которого было трудно определить. Танец? А куда девать слова - это же чистая лирика! Советская лирическая песня? Со словом «советская» язык не поворачивался произнести. 

На самом деле это было просто хорошее русское танго. Как всякое настоящее танго его было так же приятно слушать, как и танцевать под его мелодию. Главрепертком это произведение не пропустил. «Мне пришлось самому рассылать ее оркестровку в разные города страны, - рассказывал Терентьев. - Почему-то особенно популярной она поначалу стала на Дальнем Востоке. Впрочем, и тут нет особой загадки: песню подхватили моряки, для которых тоска по дому, по любимому голосу – чувство понятное и близкое». 

Давно известно, чтó происходит с популярными песнями, вовремя не увековеченными на пластинках и в нотных изданиях. Творение Терентьева и Финка зажило в СССР собственной  жизнью. В Ростове в годы войны танго распевалось на самодеятельные стихи: «Жил в Ростове Витя Черевичкин…». В январе 43-го шестеро бойцов сводного отряда альпинистов 897-го горнострелкового полка 242-й стрелковой дивизии Закавказского фронта сложили на ту же мелодию песню под названием "Баксанская", которая позже стала музыкальной спутницей альпинистов и туристов благодаря магнитофонным записям Юрия Визбора.  

В первой половине 60-х гг. Майя Кристалинская, наконец, исполнила «Пусть дни проходят» по радио в первоначальной редакции. Она хорошо знала Бориса Терентьева, песни которого включала в репертуар с первых дней своей артистической карьеры. Очевидно, это и подвигло композитора предложить ей дело возрождения своего и Ильи Финка забытого танго. 

Но чтó мешало Б. Терентьеву сделать это 5-6 годами раньше? Времена музыкальных инквизиторов, запрещавших в годы борьбы с космополитами исполнять танговые мелодии со стихами еврейских авторов, были давно позади. Стояла «оттепель», повсюду звучали записи Петра Лещенко, почти в открытую процветал музыкальный самиздат.  Очевидно, переживший две волны террора композитор все еще страховался, ведь  в 48-м Илью Финка снова посадили – на этот раз за пьесу " Студенты", не понравившуюся МГК КПСС. Правда, для «поддержки штанов» его обвинили еще и в шпионаже, в который якобы был вовлечен во время Тегеранской конференции: Финк участвовал в ее работе в качестве переводчика.  

Так или иначе, но впервые  танго «Пусть дни проходят» на профессиональном уровне было исполнено и записано на долгоиграющей пластинке отнюдь не на родине Терентьева и Финка, а на исторической родине жанра – в далекой солнечной и знойной Аргентине.   Сделала эта выдающаяся русско-еврейская певица Сара Горби (1900-1980), с 1960-го находившаяся в Южной Америке с длительными гастролями. Тогда же в Аргентине вышли две долгоиграющие пластинки певицы с русским репертуаром: 

-   Sarah Gorby en sus creaciones inolvidables (Сара Горби в незабываемых творениях). Londisc, 1961.

 - Taberna Rusa (Русская таверна). В сопровождении оркестра С. де Пальма (аранжировка Хорхе Андреани). Londisc:, 1961.

На второй пластинке  под № 10 значилось  танго Терентьева и Финка. 

Пусть меня простят поклонники М. Кристалинской, но исполнение Сары Горби настолько хорошо, что слушать после нее любое другое выше моих сил. Я уж не говорю об очаровании аргентинской аранжировки и мастерстве музыкантов. 

К сожалению, у Сары на момент записи не было под рукой оригинального текста Ильи Финка: слова и мелодия танго попали к ней, скорее всего, от кого-то из русских эмигрантов послевоенной волны, помнивших его по провинциальным   танцплощадкам и ресторанам. Таковых (эмигрантов из СССР) в Аргентине было немало, они-то и составляли значительную часть многонациональной аудитории певицы. Поэтому и пела она так, как услышала от своих поклонников:


И тебя по-прежнему люблю я,

Так люблю, как ты не знаешь сам,

Я тебя немножечко ревную

К книжкам, совещаньям и друзьям.

Ничего, что ты придешь усталый,

И на лбу морщинка залегла,

Я тебя такого ожидала,

Много слов хороших сберегла.


Проходит день. Идет за годом год.

Когда минута грустная придет,

Я подойду к тебе, в глаза твои взгляну,

Ты спросишь, помню ль первую весну.

Тот тихий вечер и обрыв к реке,

И чья-то песня льется вдалеке.

Мы эту песню в жизни не прожгли,

Мы эту песню в сердце пронесли.

(После великолепного оркестрового соло повтор первых восьми строчек).

Так может быть, выход аргентинской пластинки Сары Горби, завезенной в СССР каким-нибудь меломаном с дипломатическим паспортом, как раз и подтолкнул Терентьева  обратиться к Майе Кристалинской с предложением исполнить наконец его забытое танго? Впрочем, не исключено, что это  сделал более решительный Илья Финк, тем более что ему наверняка хотелось услышать свой текст 38-го года свободным от многолетних народных «наслоений». Что ж, если так, его мечта сбылась. 

Илья Григорьевич умер в 1981-м, всего на год пережив первую исполнительницу    незабываемого танго. 

Н.Овсянников




                                                           

Опубликовано: 5-11-2019, 06:05
1

Оцените статью: +4
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Прочитав статью, захотелось послушать исполнение М. Кристалинской и Сары Горби. Ого! Они - очень разные. Обе исполнительницы обладают яркой индивидуальностью, артистизмом, талантом, выразительным исполнением. Кому-то больше понравится исполнение М. Кристалинской, кому-то - Сары Горби. Сравнивать их нельзя, - это всё равно, что сравнивать две коллекционные скрипки. Поэтому каждый артист, голос которого трогает, волнует слушателей, заслуживает внимания. Потому что каждое такое исполнение хотя и описывает красоту одной и той же мелодии, но пользуется для этого разными узорами, красками и игрой оттенков. Ведь красивая музыка всегда прекрасна и не надоедает, даже если её исполняют чуть-чуть иначе в Аргентине, в России, во Франции, или в Италии.


Оценить комментарий: 0
удалить комментарий

Добавление комментария