Центральный Еврейский Ресурс
Карта сайта

Версия для печати


Памяти Льва Аннинского

Еврейские будни. С точки зрения еврейских праздников

До еврейских проблем мне еще надо добраться. К тому же, еврейские праздники неизбежно и фатально видятся мне сквозь призму русских праздников. Если угодно, по контрасту. Я имею в виду отнюдь не перечень красных дат, а характер народа, выявляющийся через тип празднества. Я вспоминаю русские праздники, как они описаны великими русскими писателями – со всеми мыслимыми оттенками восхищения и ужаса: непременное питие до положения риз, непременное выяснение отношений до самой подноготной, непременные баталии – стенка на стенку, тот берег на этот берег, та улица на эту улицу, а если улица одна, значит, тот конец на этот… Уже в наше время я нашел продолжение этого праздничного неистовства у Шукшина: дикие взрывы неуправляемой радости-ярости в противовес свинцовой зажатости всегдашних будней…

И – по контрасту: как точно, как скрупулезно, предусмотрительно расписаны еврейские праздники, как предусмотрен в них каждый шаг, каждый взмах руки, как угадан и перехвачен каждый взлет эмоций…

У русских праздник – это «распряжка», это возможность сбросить все путы и забыть все обязательства, это шанс перейти, наконец, всякие границы, послать все к чертовой матери и почувствовать жизнь как бы «сначала».

У евреев – это стройная система допусков и ограничений, три тысячелетия подряд подтверждающая незыблемость мироустройства, начало которого восходит не к какому-нибудь «договору Олега с греками» или «призванию варягов», а прямо-таки к сотворению мира.

И момент этого сотворения исчислен так же скрупулезно: точнехонько 5762 года тому назад.

Должен сознаться, что я изначально не обладаю такой пунктуальностью мышления и памяти. Даже если я выучу наизусть все, что написано в книге «Еврейские праздники» , я все равно не решу, к кому мне присоединиться: к Гилелю или к Шамаю в споре о порядке возжигания свечей. И вряд ли запомню, как надо «встряхивать руками» над эсрогом и лулавом. Или вести сейдер, «облокотившись на левую руку в просторном мягком кресле». Или в Пейсах отвечать на четыре вопроса. Или на ташлих высыпать из карманов мусор в воду.

Не могу не отдать должное своеобразной прелести этих ритуалов, а также создателям книги, так поэтично их описавшим и обрисовавшим. Еврейская прелесть дополнена здесь западно-славянской уже в том, как звучит фамилия автора текста: Рут Козодой. На русский его перевела Ора Шир, постаравшаяся придать интонации некоторую «детскую наивность»; и такую же «наивность» продемонстрировали в рисунках Александра Лупаца и Эдуард Зарянский. Подросток, прошедший обкатку в каком-нибудь хедере, оценит доверительность, с какой его спрашивают: это было – тысячи лет назад! С какой стати нам теперь праздновать исход из Египта и рассказывать про какого-то фараона? – он поймет, с какой стати. Потому что фараоновы нравы за тысячелетия мало переменились, а отвечать на вопросы времени приходится сейчас.

А если уж с фараоновых времен начинать, то вопрос, который я хотел бы задать Всевышнему, выглядит так. Всевышний ведь всесилен – он останавливает воды прилива и перенаправляет светила, – почему он не может вразумить малых сих на минимальное воздержание от глупостей? «Я убью старшего сына в каждой египетской семье. После этого фараон вас отпустит»… Ничего себе! Это называется: чесать правое ухо правой рукой через левое ухо.

Или – из персидских дел: почему ничтожный Ахашверош не может отменить им же подписанный указ и развязывает кровавое междоусобие? Как Вседержитель попускает такую подлость и глупость?

Я задаю вопросы в том «наивном» стиле, в каком мне предлагается во все это верить. И предчувствую ответ: кого Б-г любит, того и испытывает! Переменить «указ» какого-нибудь коронованного сибарита – слишком простой, слишком легкий путь решения проблемы человеческой подлости. Нет, надо натравить простодушных персов на благодушных евреев, надо разрешить погром, надо посмотреть, кто польстится на чужое и хватит ли у погромленных сил на самооборону (о, Белосток, о, Кишинев, о, Киев начала ХХ века!).

Ощущение такое, что еврейская история все время провоцирует людей, «вытряхивая» их из благодушия, как мусор из карманов на Новый год.

При этом поражает «обязательность веселья» в еврейские праздники. Такова традиция тысячелетий. К новым праздникам это не относится: День Катастрофы и Героизма, День Независимости пронизаны горечью. Но все давнее отмечается в непременно «приподнятом настроении», вплоть до разрешения напиться допьяна в Пурим. Напрасно русские пьяницы будут искать в этом случае евреев в качестве собутыльников: евреям упиться до дури в Пурим разрешено и даже рекомендовано, меж тем как русские упиваются до дури без разрешения и даже назло запретам. В чем весь смысл русского пития.

Но я о евреях. Их «обязательная радость» – коррелят того горького отчаяния, в которое погружены еврейские будни на протяжении тысячелетий. Независимо от того, в изгнании эта жизнь или на святой земле. Как сказал раввин Штейнзальц: евреи – передовой отряд человечества, на котором Создатель испытывает все, и прежде всего – всё опасное.

Если это так, то понятно, почему в праздник еврей хочет почувствовать себя «принцем», «богачом» и, так сказать, пупом земли. Потому что отсчитывает – от бедствия! (Русский человек в праздник, наоборот, юродствует и бедствует напоказ, потому что в будни бесшабашен и ни в какие бедствия не верит.)

Так все-таки о евреях. Величие их страшит. Радуясь, они ни на миг не забывают, что за все Б-г приведет их к Суду. Редкостный самоконтроль. Шаг вправо, шаг влево…

И вот еще что поразительно. Народ, за тысячелетия доказавший свою духовную устремленность, в непосредственных желаниях открыто прагматичен. Что выбираешь: богатство? славу? величие? Нет, выбираю мудрость. Но следующей фразой все низводится обратно: …а вместе с мудростью придут к тебе богатство, слава и величие.

Вот так раз. А я-то (по русской моей бесшабашности) думал, что мудрость поможет мне перестать желать богатства… и прочего личного благополучия.

Последняя формулировка – из первой главы «Еврейских праздников». Там сказано: «Мы мечтаем о мире, согласии между людьми и нашем личном благополучии». В таком контексте «мир» воспринимается не как сверхценность, а как условие этого самого «личного благополучия». Которое, по русскому опыту, вообще недостижимо вне соборнего мироустроения, а ежели соборне, то нисходит на тебя и устраивается «само собой». По еврейскому же опыту, вовсе не нисходит, а добывается страшной ценой («я убью старшего сына…» – перенесите эту жертву из времен Моисеевых во времена Авраамовы и прикиньте, сколько действует этот закон: кровавый выкуп счастья).

«Мы, евреи, не похожи на остальные народы…» Рискованное утверждение. Ведь ни один народ на земле не похож на другие народы. Даже если очень старается «интегрироваться» в мировую цивилизацию.

Но дальше: «Евреи были первым в истории человечества народом, который поднялся в защиту своего права верить – верить в Единого Б-га… Евреи предпочитали умереть, но не отречься от своего Б-га». Вот тут уже я рискну продолжить: и евреи никогда никому не навязывали этой своей веры. Никого в нее, в свою веру, насильно не обращали. И даже ограждали ее от «чужих».

Знаете, что приходит в голову, когда размышляешь об этой еврейской «особости»? Если вообразима предельная степень сопротивления тому всечеловеческому растворению в общем котле, которое раньше называлось «прогрессом», а теперь «глобализацией», – то еврейство есть символ именно такого сопротивления. Считается, что евреи – движущая сила транснациональных корпораций и прочих заговоров мировой власти. Вовсе нет! Евреи, втягивающиеся в «мировой порядок» на роли его толкачей и доброхотов, – уже не евреи, они перестают быть евреями. Если же они настоящие евреи, то мировой порядок скорее обломает об них зубы, чем заставит их забыть о своей особости. В каких только империях ни вываривались, каким только властям ни служили (империи – такой же законный шаг истории, как и сопротивляющиеся им этносы) – а как вспомнят, что они евреи… Кипу на голову, трубу наперевес: ткиа – шварим – труа – ткиа! И не перепутают ни одной ноты!

Но тогда как понимать следующие максимы: «Эрец-Исраэль – это центр мира»? И что Ковчег Завета, а перед ним – эвен штия – «краеугольный камень мироздания»? И что «великое предназначение» народа Израиля – «принести конечное избавление всему человечеству»? Вам это ничего не напоминает?

Так чего не скажешь в праздник! Это самое «конечное избавление всего человечества» и нам помстилось весной 1917 года, так что даже некоторые члены царской фамилии нацепили красные банты!

А как начались потом будни…

(Опубликовано в №119, март 2002)



Царь Мелех


Как бы вы ответили, уважаемые читатели, на такой провокационный вопрос: почему в корне названия старейшего казачьего поселения на Дону – Кагальницкого городка – присутствует иудейские слово «кагал»?
Этот вопрос был задан Михаилу Шолохову. Он ответил так:
– Пока есть противостояние иудаизма и православия, мы не будем знать всей правды.
Ни об истории казачества, ни об истории России.
И шутливо добавил, обращаясь к задавшему вопрос правдоискателю:
– Ищи! Может, найдешь правду.


Казачья повадка помогает автору «Тихого Дона» уйти от однозначного ответа (что свидетельствует о том, что великий летописец казачества, сам, как известно, по происхождению иногородний, действительно проникся вольным казачьим духом).
Однако вопрос, как говорится, интересный. Пока православие и иудаизм противостоят друг другу, простого ответа на него ждать не приходится. Как и ответа на вопрос, была ли в реальности Хазария, а если была, то какая. Вместо нее в российской историографии веками маячило что-то эфемерно-туманное, неразумное (прилипло пушкинское словцо!), непоправимо обрезанное (то есть отрезанное от отечественной истории: впали в иудаизм, значит, чужие). В новейшей историографии (от Гумилева до Кожинова) Хазария как бы воскресает из псевдобытия (есть и роман А. Байгушева на эту тему) и именно – как непримиримый враг, фатальный геополитический оппонент Руси.

Эта оппозиция, я думаю, переносится в хазарские времена из времен позднейших, когда Русь действительно противостояла «востоку», – хазары оказываются как бы в роли прототатар. В реальности же ось напряжения проходила в доордынские времена не по линии Хазария – Русь, а по линии Хазария – Византия; Русь же, пластавшаяся между двумя этими силами, еще не была равновесным участником конфликта; она стала им позже – в результате борьбы с Ордой, но это произошло в эпоху, когда от Хазарского каганата остались одни воспоминания.
Опять-таки: если писать историю «верхов»: историю царств и религиозных доктрин, – тогда каганат, сопоставляемый с княжеством или ханством, может играть роль альтернативы, а иудаизм, в который вросла хазарская «верхушка» за 250 лет до крещения Руси, вполне может быть символически предъявлен Владимиру Красно Солнышко в качестве искуса при выборе веры.
Но если говорить об истории народов (а история народов кажется мне не менее интересной, чем история престолов и алтарей), так ведь кроме хазарской «верхушки», впавшей в иудаизм, были еще и пастухи, гонявшие стада от Дона до Арала, купцы, торговавшие по всему этому ареалу, ремесленники, чьи изделия по сей день археологи находят от Венгрии до Армении…
Оставляю в стороне поэтический вопрос о том, прикрыла или не прикрыла Хазария Западную Европу от азиатских кочевников, и если прикрыла, то лучше или хуже это вышло для истории, потому что в пору, когда этот вопрос был для Хазарии актуален, Русь еще только проектировалась, а когда Русь (опять-таки по Пушкину) действительно заслонила Запад от Востока, Хазарии уже не было.
Я думаю, что для истории России (именно – для истории народов, ее составивших) не менее существен другой вопрос: вот те самые хазары, неразумные, обрезанные, – куда они после исчезновения каганата реально делись?
Как куда? Рассеялись по евразийским просторам. Слились с тюрками, которым, по А. Кестлеру, приходились кровной родней. Слились со славянами, которым тоже были не чужды. Слились с еврейскими общинами Западной Европы.., но это – обрезанная верхушка. Что же касается масс, то в пестрой массе хазарского населения, жившего под крышей каганата, превалировали (по свидетельствам мусульманских историков) два типа: «кара-хазары» и «ак-хазары», то есть «черные» (похожие на тюрок, а еще, как тогда считали, на индусов) и «белые» (рыжеволосые, светлоглазые, долговязые… На кого они похожи, решите сами). В общем, как собрался каганат из двунадесяти племен, так и рассыпался. Из кого собрался, пусть выясняют историки древности, а вот куда девался, это стоило бы выяснить историкам современности.
Вот один из ручейков, выбившийся на поверхность: казаки мещерские. Диалект – смесь славянизмов и тюркизмов. На воротах – мезуза. Предпоследняя историческая затрещина получена от патриарха Филарета в 1619 году – за то, что в Смуту переметнулись к Лжедмитрию: за сей грех пришлось казакам из Мещеры передислоцироваться на Дон. Последняя затрещина – уже от советской власти, в ходе общего «расказачивания». Так что к середине ХХ века мало кто из этих казаков помнил, откуда они.
Один – помнил. Восемнадцатилетний кавалерист 247-го Уссурийского казачьего кавполка, в 1943 году по совету отца «попросившийся в кавалерию». По совету того же отца, о своем «мещерском» происхождении благоразумно помалкивал. Однако со слов своей бабки Федоры Давыдовны (хорошее сочетание) знал много тюркских выражений. И еще знал, что значит его фамилия: Подоксик (возьмите карту Мещеры и найдите реку Подоксу).
Участвовал казак в последней конной атаке ХХ века под Муданьцзяном. Служил в Советской Армии до 1954 года. Вышел в отставку в чине подполковника.
Он-то и спросил Шолохова о Кагальницком городке. На правах знакомого. Потому что и Шолохов, в военные годы посетивший их полк, спросил, какие тот парень знает фамилии дореестровых казаков. Фамилии оказались такие: Алимов, Баскаков, Малкин, Бирюков, Бердников, Чурхин, Мелехов…
Оставляя любителям ономастики распознание тюркских и славянских антропонимов в этом списке, раскрою один, для почитателей Шолохова особенно любопытный: Мелех – это царь. На иврите.
(Опубликовано в №111, июль 2001)


Опубликовано: 10-11-2019, 23:46
0

Оцените статью: +2
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария