Я много лет освещаю политику Израиля. Некоторые мои коллеги говорят "меня больше ничем не удивить", а я все еще удивляюсь.

Меня поражают политики - то председатель коалиции Мики Зоар, то его коллега по партии Оснат Марк, то Мири Регев. Едва и не каждый день им удается пробивать дно.

Но если вдруг в политике затишье - пропадает молоко из супермаркетов. Серьезно. Министерство сельского хозяйства и Совет производителей молока обвиняют израильтян в том, что они слишком много пьют молока. Понимаете? В нехватке виноват не ограничивающий надой Совет, а наглый израильтянин, который пьет слишком много. А раньше рядовой израильтянин ел слишком много яиц, а потом - болгарского перца.

Нетаниягу любит рассказывать, что он неолиберал, сторонник свободного рынка, открытого для конкуренции. Но всем в Израиле правят советы. Совет производителей молока, Совет производителей яиц, советы, советы, советы. И Гистадрут. Страна победившего социализма. Только налоги у нас капиталистические.

Поводы для удивления не иссякают. Первый день октября. Я слушаю новости, Хаим Левинсон и Ярон Декель ведут эфир на "КАН Бэт". На их вопросы отвечает глава Отдела общественного здравоохранения Минздрава д-р Шарон Эльрои-Прайс, которая говорит, что в решении запретить полеты за границу основным доводом является соображение равенства между теми, кто может полететь, и теми, кто не может… Есть люди в Израиле, возможности которых ограничены и они не могут двинуться дальше чем на километр, но те, у кого есть деньги могут спокойно купить билеты и улететь в другое место".

Тут опешили даже видавшие виды Левинсон и Декель. "Это что, СССР 30-х годов? - спросил Левинсон. - Вы хотите сказать, что нет никакого оправдания этому запрету с медицинской точки зрения?" Доктор Эльрои-Прайс подтвердила - нет.

Что дальше? У нас и так "раздевают" любого, кто зарабатывает больше среднего. У нас насильно записывают в профсоюз и отбирают часть зарплаты, для этого требуется согласие всего одной трети сотрудников предприятия. А что будет потом? Уравняем инженеров, врачей и программистов с инспекторами кашрута, попросим их поделиться зарплатой во имя равенства?

Погодите, это не все. Профессор Йонатан Халеви, президент медицинского центра "Шаарэй Цедек", заявил в последний день сентября в интервью 12-му каналу ТВ, что 40% тяжелобольных в его больнице - ультраортодоксы. Еще 40% - арабы.

Представьте себе рядового израильтянина. Выучился, детей растит, ходит на резервистские сборы, уважает закон, не бывает на тусовках, не ходит без маски. Вот он заболел и попал в больницу. А там ни свободных коек в отделении, ни врачей. А все потому, что глава хасидского двора - вижницкого, белзского, цанзского - провел очередной "тиш" (собрание хасидов у ребе - прим. редакции). Или встречу в сукке на 500 человек. Или свадьбу внучатого племянника на 3000 человек. И на одном из этих мероприятий заболели 200 участников, которые разошлись потом по домам и заразили еще тысячу. Все, места в отделениях для больных коронавирусом кончились.

Где бы не учреждали власть советов - всюду возникала своя "приближенные к столу". Или, как сказал про них Оруэлл в "Скотном дворе" - "Все животные равны, но некоторые животные равнее других". Им не обязательно соблюдать закон. Попробуйте собрать 10 друзей у себя во дворе и вас ждет штраф в 5000 шекелей. А тем, кто равнее, можно собрать 5000. Если полиция и прибудет, то только для того, чтобы очень вежливо попросить организаторов разойтись. Ну, если они не против, конечно… Те, чья задача - спасать тонущий "Титаник", могут не опасаться, что к ним будут относиться, как к обычным гражданам. А виноват во всем лишь один человек, капитан корабля.

Вот почему все актуальней для Израиля становится песня "Титаник" на слова блестящего Ильи Кормильцева. 26 лет прошло, другая страна, другие реалии, а вот курс, увы, один.

"Матросы продали винт эскимосам за бочку вина,
И судья со священником спорят всю ночь,
Выясняя, чья это вина.
И судья говорит, что все дело в законе,
А священник - что дело в любви.
Но при свете молний становится ясно,
У каждого руки в крови,
Но никто не хочет и думать о том,
Пока "Титаник" плывет.
Никто не хочет и думать о том,
Пока, пока "Титаник" плывет".

Александр Гольденштейн