Центральный Еврейский Ресурс
Регистрация на сайте

Братья  Яков,Самуил и Лазарь Поляковы


... Ибо, смерти помимо,

все, что имеет дело

с пространством, — все заменимо.

И особенно тело.

И этот вам уготован

жребий, как мясо с кровью.

В нищей стране никто вам

вслед не смотрит с любовью.

Иосиф Бродский

Один из первых русских “инакомыслящих” интеллектуалов Петр Чаадаев в своих “Философических письмах” утверждал, что Россия показывает пример всему остальному миру, как не стоит жить. Окидывая взглядом историю России, Чаадаев сделал вывод о том, что его Отечество тяготеет к “мрачному и тусклому существованию”, где нет сколько нибудь заметного внутреннего развития. И сетовал на косность массового сознания и статичность бытия.

Однако эти же особенности жизненного уклада парадоксальным образом усиливали внутреннюю стабильность царской России. С одной стороны, эта стабильность выглядит иррационально зловеще, с другой - формирует внутреннюю устойчивость социальных отношений, сохраняет атрибуты традиционной культуры с незапамятных времен. Именно в этой статичности кроется неувядающее обаяние русской культуры для постороннего человека.

Впрочем, частенько страну пытались заставить развиваться очередные венценосные реформаторы. Что вовсе не означало, что следующие за ними смягчали косность и застой. Царь Николай I, например, ничего публично не декларировал, массовые обыски и аресты не проводил (если не считать дела по декабристам), однако делал все, чтобы прежние умствования покойного папеньки по поводу несостоявшейся конституции более не смущали Россию. Правда, после его тридцатилетнего правления Государство Российское стало чиновничьим болотом, полным бесполезных существ, трясущихся за свои теплые места, вечных мздоимцев и казнокрадов. 

Понятное дело, это болото при всем желании не может стать плодородной почвой. Что, естественным образом, и произошло. Крымскую войну страна бесславно проиграла. И произошло это не только потому, что не хватило пушек, ружей, лошадей, фуража и прочего, необходимого для победы - кроме, разве что водки - этим занимался будущий барон Евзель Гинцбург. Системной проблемой для страны стала вечная нехватка людей с независимым мышлением, способных, по справедливому замечанию Кюхельбекера, “стоять, не прогнув спины”. 

В нужный момент никто из приближенных оказался не в состоянии убедить царя в его военно-стратегической ущербности, а Николай I полагал, что прекрасно сам разбирается в премудростях искусства ведения войны. Дело было не только в недостатке свободного мышления, но и в нехватке самоуважения к себе со стороны царских подчиненных. 

Дефицит достоинства и чести правящей элиты (промолчим про простецов) сыграл роковую роль. Не в первый и не в последний раз. История российская раз за разом повторяется, образуя, по словам Мераба Мамардашвили, “дурную бесконечность”. Глубинные структуры и предпочтения коллективного бессознательного остаются прочными и неизменными. Именно на этом основании покоятся “величие” России, ее устойчивость и зловещее “очарование”.

А теперь вернемся к началу XIX века и посмотрим, что же произошло после раздела Речи Посполитой: царская власть неожиданно столкнулась с доселе неизвестным мощным еврейским сообществом. Что делать? Евреев нельзя было изгнать ни по каким соображениям. Экономика присоединенных территорий оказалась бы разрушенной напрочь, даже если бы русские власти смогли выгнать евреев. Роль их в хозяйственной жизни была слишком велика. 

Вспомнили австрийский эксперимент,  когда 27 февраля 1670 года император Леопольд I издал декрет об изгнании евреев из Вены, а также из Нижней и Верхней Австрии. Причины были те же: боязнь конкуренции со стороны евреев, а также  давление фанатичных католиков в лице императрицы Маргариты-Терезии и епископа Винер-Нейштадта, графа Каллонича. 

Однако вскоре после этого казна начала быстро пустеть, резко уменьшилось количество налогоплательщиков, и ухудшилась торговля. Пришлось Леопольду просить евреев вернуться обратно, с извинениями.

Разрешить евреям повсеместное жительство по всей территории страны с целью их последующей ассимиляции было решительно невозможно: опасались бунтов со стороны местного населения и ущерба авторитету царской власти как хранительницы православных устоев и великорусской державности, боялись неспособности русского купечества конкурировать с еврейским, и вообще - евреи в сознании российского чиновника были опасными и неприятными людьми.

Другим вариантом “решения еврейского вопроса” было законодательно закрыть их в границах определенной территории. И это показалось российскому правительству наиболее уместным. Но. Литваки не забиты и унижены, у них многовековой опыт взаимодействия с властями. Короли Речи Посполитой благоволили евреям, поскольку именно благодаря им польские города оказались включенными в глобальную систему торговли. 

 

Евреи бежали в Польшу и Литву от гонений, которым они подверглись в Западной Европе в Средние века. С собой они принесли торговые связи, отлаженную схему торговли, вексельную и залоговую систему. Историк Пол Джонсон пишет:

… Имея легкий доступ к кредитам, евреи-первопоселенцы сыграли ведущую роль в развитии Восточной Польши, Центральной Литвы и Украины. Евреи не только управляли имениями, но и организовывали их аренду или заклад под оборотные средства, взимали арендную плату. Они строили и эксплуатировали мельницы и винокурни. 

Они владели речными судами, на которых вывозили пшеницу, привозя обратным рейсом вина, ткани и предметы роскоши, которыми торговали в своих лавках. Они участвовали в мыловаренном, керамическом, кожевенном и пушномеховом производстве. Они создавали целые деревни и городки (штетл), где сами жили в центре, а крестьяне селились на окраине.


Вспомним, что к концу XVIII века европейское еврейство стало одним из главных двигателей мировой экономики. Евреи-предприниматели участвуют в создания фондовой биржи, разрабатывают систему безналичных расчетов, популяризируют ценные бумаги. Одним из самых главных преимуществ еврейского бизнеса стало понимание того, что информация является архи важным товаром, благодаря которому можно заработать миллионы. 

Евреи, попавшие в российское подданство, были способны стать тем катализатором экономического прогресса, который мог бы помочь Российской Империи вырваться в мировые лидеры. Однако ни цари, ни подавляющее большинство управляющего класса понятия не имели, что делать с самостоятельными и упорными людьми со своей особой системой самоуправления, которые достались России в наследство.


За тридцать лет царствования Николая I было издано шестьсот правительственных указов, почти половину законов о евреях Российской Империи за все время существования оной. Не было там другого народа‚в чью жизнь вмешивались столь многочисленные постановления и разъяснения‚ поправки к законам и поправки к поправкам.


Хотелось бы понять‚ почему российский император уделял несоразмерно большое внимание малому смирному народу? Не из опасений же‚ что евреи взбунтуются или начнут резать “гоев”! Тем не менее, Николай I с маниакальной настойчивостью издавал один указ за другим‚ чтобы “обезвредить” их и непременно обратить христианство. Он был инициатором всех ограничительных законов, вникал во все мелочи еврейской жизни, хотя огромная империя требовала внимания и реакции на гораздо более жизненные, насущные проблемы.

 

Это он повелел - вопреки возражениям кабинета министров - выслать из центральных губерний евреев-винокуров‚ что принесло громадные убытки казне, потому что там не хватало православных мастеров. Это в его царствование выселяли евреев из Курляндии‚ из Киева, Севастополя и Николаева‚ “находя неудобным и вредным” их пребывание, а евреям Царства Польского запретили переселяться в российские пределы‚ “дабы преградить чрезмерное размножение в России сих людей‚ более вредных‚ нежели полезных для государства”.


Перечисление всех несчастий и страданий, которые причинил евреям Николай I, заполнило бы несколько увесистых томов научных исследований. Но чем жестче относилось царское правительство к евреям вообще и к литвакам в частности, тем ожесточеннее было было их сопротивление, будь то культурное или экономическое.


Реальная экономика в который раз показала свое превосходство перед государственной политикой. Еврейский бизнес выдерживал и выигрывал в ожесточенной конкурентной борьбе как раз потому, что изначально был на нее настроен и не рассчитывал на существование в благоприятных условиях. За ним не стояла государственная власть, он рос не благодаря, а вопреки ей.


В лице предпринимателей еврейское население брало своеобразный экономический реванш за все притеснения и ограничения в политической, правовой, гражданской, культурной и религиозной сферах. 

 

Был еще и дополнительный стимул, побуждающий к деловой активности: для еврея достижение определенного экономического, а с некоторого времени и образовательного статуса, означало почти единственную возможность вырваться за пределы Черты Оседлости.

Белорусский историк Андрей Киштымов пишет:


… Практически полностью в еврейских руках были сконцентрированы такие отрасли белорусской экономики, как табачная промышленность, производство спичек, обоев, значительные мощности в силикатно-строительной промышленности (производство изразцов), типографское дело, кожевенное дело, меховой промысел, производство мыла, часовое и ювелирное дело. Причем это были и хозяйские, и рабочие еврейские руки: принцип “еврей работает у еврея” являлся довольно распространенной практикой. 

Еврейский капитал находил себе применение и играл видную роль в пивоваренной и стекольной промышленности, столярно-мебельном производстве, сельскохозяйственном машиностроении, химическом производстве, крупяном и мукомольном деле. Еврейских предпринимателей можно было встретить на всех “этажах” белорусской экономики, они являлись владельцами не только многочисленных мелких, но и средних, и крупных предприятий. 

Таких, например, как самая большая по численности рабочих в дореволюционной Беларуси табачная фабрика Шерешевского в Гродно, бумажная фабрика в Шклове – вторая по величине среди подобных белорусских предприятий, одно из крупнейших предприятий текстильной промышленности – Дубровенская текстильная фабрика “Днепровская мануфактура”. 

Евреям принадлежали и уникальные предприятия-монополисты на всероссийском рынке: карандашная фабрика в Гродно (одна из четырех, существовавших в Российской Империи), фабрика очков и оптических принадлежностей в Витебске - первое предприятие такого рода в стране. 

К концу ХІХ века еврейская буржуазия являлась владельцами не менее половины белорусских фабрик и заводов.


В 1855 году закончилось тридцатилетнее царствование Николая I. “Узнав о смерти императора Николая I‚ – пишет историк Василий Ключевский‚ – Россия вздохнула свободнее. Это была одна из тех смертей‚ которые расширяют простор жизни”.  Крымская катастрофа показала, что полицейскими мерами и правительственными указаниями на все случаи жизни можно удержать народ в повиновении‚ но достичь процветания и побед нельзя. Требовались немедленные реформы для преобразования и оздоровления общества‚ для поощрения общественной инициативы‚ и новый император Александр II попробовал пойти по этому пути.

Император приказал “пересмотреть все существующие о евреях постановления для… слияния сего народа с коренными жителями‚ поскольку нравственное состояние евреев может сие дозволить”. Николай I добивался ассимиляции карательными мерами против “бесполезных” евреев‚ а его преемник решил увеличить права “полезных”, чтобы “отделить от общей массы еврейского населения людей влиятельных по богатству и образованию”. Сохранялось сословное деление‚ но при новом императоре появились новые возможности для некоторых категорий евреев‚ и они этим воспользовались.

 

***

… Долгоруков не брал взяток. Не нужны они ему были.

Старый холостяк, проживший огромное состояние и несколько наследств, он не был кутилой, никогда не играл в карты, но любил задавать балы и не знал счета деньгам, даже никогда не брал их в руки.

Правой рукой его в служебных делах был начальник секретного отделения канцелярии генерал-губернатора П. М. Хотинский — вечная московская “притча во языцех”. Через него можно было умелому и денежному человеку сделать все. Другой рукой князя был еще более приближенный человек — его бессменный камердинер Григорий Иванович Вельтищев, маленький, с большими усами.

Всеми расходами князя и всеми денежными суммами ведал он.

 

— Григорий, у нас для новогоднего бала все готово?

— Нет еще, ваше сиятельство. Денег еще не прислали. Придется пока перехватить тысчонок двадцать. Я думаю насчет гравера, вот напротив живет, к нему родственники приехали, а их гонят.

— Ничего не понимаю! Живых цветов побольше!

—  Вот еще Лазарь Соломонович Поляков тоже просит…

— Ну да, он прекрасный человек. Скажи Павлу Михайловичу, что я приказал.

 

На новогоднем балу важно выступает под руку с супругой банкир Поляков в белых штанах и мундире штатского генерала благотворительного общества. Про него ходил такой анекдот:

— Ну и хочется вам затруднять свой язык? Лазарь Соломонович, Лазарь Соломонович! Зовите просто — Ваше Превосходительство!

Владимир Алексеевич Гиляровский, “Москва и Москвичи”

 

Лазарь Соломонович Поляков был младшим и наиболее прославленным из “Российских Ротшильдов” - братьев Поляковых, к которым ваш покорный слуга имеет некоторое, пускай и весьма отдаленное отношение. Прапрабабка моя была урожденная Полякова и происходила из семьи хлеботорговцев средней руки. Ее кузены делали бизнес по-крупному и приятельствовали со многими сильными мира сего, будучи эдакими “Новыми Русскими” Царской России.

 

После трех разделов Польши в российском подданстве оказалось около миллиона евреев. Власть поменялась и наиболее предприимчивые представители еврейского общества увидели в этом реальную возможность повышения своего “статуса”, возможность стать особой привилегированной группой, близкой по своему правовому положению к дворянству, оставляя властям право использовать “простэ менч” для законодательных экспериментов по интеграции евреев и превращению их в “нормальных” подданных.

В 1804 году межминистерский Еврейский Комитет, учрежденный Александром I для подготовки нового законодательства о евреях, запрашивал мнения кагалов по поводу будущих преобразований. Минский кагал предложил “позволить достаточным из евреев купцам покупать земли” и строить на них фабрики, на которых  могли бы работать бедные евреи. Когда они “привыкнут к работе” и “поправят свое состояние”, то их можно будет перевести и на земледельческую работу. Кагал особенно настаивал на том, чтобы еврейские землевладельцы “в приобретенных покупкою к фабрикам деревнях могли пользоваться правом помещичьим здешнего края” и заводить винокуренные заводы.

 

Так одна из главных целей Еврейского Комитета - “нормализовать” евреев в одну из народностей с сословным делением, соответствующим организации остального населения, - получает здесь неожиданное, но вполне логичное продолжение. Фактически выделяется элита, в сословие наподобие “еврейских дворян”, тогда как статус низших слоев еврейского общества понижается вплоть до возможного закрепощения.

 

Стремление к интеграции в высшее общество выражалось не только в усердном социальном прожектерстве, но и в успешных попытках укрепления государственной значимости в новых условиях. В действиях еврейской элиты в первые десятилетия после разделов Речи Посполитой проявлялись “обоснованные” претензии на роль аристократии, такие, как участие в государственном управлении, владение землей и крепостными крестьянами и особые модели поведения.

 

Вместе с тем в их среде, как правило, высоко ценилась талмудическая ученость и строго соблюдались религиозные предписания. Специфическими особенностями отличались также частная жизнь и экономическая деятельность этой группы. Таким образом, особые условия жизни евреев в  Речи Посполитой и особенности их перехода под власть Российской Империи постепенно сформировали своеобразную русско-еврейскую элиту со своей уникальной субкультурой.


Общаясь с еврейской верхушкой бывшей Речи Посполитой, не имевшей характерных признаков элит “дворянского” типа, российская власть столкнулась с трудностями, оказавшимися в данной ситуации непреодолимыми. В рамках Сословной Монархии было необходимо, чтобы “высшее” сословие добровольно согласилось включить в себя новую, к тому же иноверческую, группу.

 

Поэтому случаи возвышения некоторых знатных евреев-литваков вроде “потемкинских евреев” Ноткина, Перетца и Цейтлина были крайне редкими исключениями.

 

Российское дворянство никоим образом не могло включить в себя евреев, хотя определенные перспективы для повышения статуса еврейской элиты и обретения ею собственной ниши в рамках имперской ранговой системы в какой-то момент стали достаточно серьезными.


Во второй половине шестидесятых годов позапрошлого столетия, когда Император Александр II издал указ, разрешающий некоторым категориям еврейского населения, в том числе и предпринимателям, селиться за Чертой Оседлости, в города России стали перебираться самые предприимчивые и расторопные жители украинских и белорусских местечек.

Из воспоминаний писателя Бен-Ами:

В выходцах из черты оседлости происходила полная метаморфоза: откупщик превращался в банкира, подрядчик - в предпринимателя высокого полета, а их служащие – в столичных денди... 

Образовалась фаланга биржевых маклеров ("зайцев"), производивших колоссальные биржевые обороты... Один петербургский еврей-старожил говорил мне: “Что тогда был Петербург? Пустыня; теперь же ведь это Бердичев!”.

Братья Поляковы - тому отличный пример. Родились они в местечке Дубровна Могилевской губернии (сегодня это Витебская область) в сороковые годы XIX века. Отец, Шломо Поляков, был купцом и занимался винным откупом. Воспитание и образование было весьма традиционным для провинциальной еврейской семьи, никаких репетиторов, никаких светских предметов. Поразительными успехами своими Поляковы обязаны исключительно собственному обаянию, удаче, таланту и работоспособности.

Первым Могилевскую Губернию покинул средний брат Самуил, который поначалу занимался мелкими откупами и подрядами. Обстоятельства благоприятствовали Полякову: он был совсем юнцом, когда министр почт и телеграфов граф Иван Матвеевич Толстой по рекомендации пригласил его управляющим на свой винокуренный завод.


Приглядевшись к Самуилу Полякову, Толстой сдал расторопному юноше на оптовое содержание близлежащие почтовые станции, располагавшиеся в той же Воронежской губернии, где ему принадлежало имение. Именно покровительство графа помогло Самуилу выбиться в крупные подрядчики.

 

Тут очень кстати подвернулся подряд на строительство Грушевско-Аксайской горнозаводской железной дороги. Этот небольшой участок, всего в семьдесят один километр, стал первой концессией, проложившей Самуилу дорогу в железнодорожные короли.


Он хорошо понимал, что конечный результат зависит не от количества, а от качества работы и ответственности исполнителей. Поэтому создал собственный строительный отряд из лучших инженеров-путейцев, рабочих, поставщиков. С Поляковым работали ведущие инженеры России: М. А. Данилов, П. П. Солнцев, барон К. Ф. фон Таубе, Ф. А. Дитмар, П. М. Свешников. И он щедро платил своим специалистам.

 

Самуил верил в то, что поощрять надо не только специалистов высокой квалификации, но и рабочих. В его бригаде рабочие делали карьеру, дорастали даже до инженеров. В дальнейшем Поляков и вовсе взялся за подготовку профессиональных железнодорожников, дав на открытие первого в России Железнодорожного Технического Училища в Ельце. Классическая гимназия, открытая там же, обошлась ему в серьезную сумму, в двести тысяч рублей

Самуил Соломонович жертвовал огромные суммы на устройство частных школ, преподавание в гимназиях еврейским детям “Закона Божия Моисеевой веры”, строительство синагоги и богадельни в Петербурге. Однако старший из братьев Поляковых был человек дела, потому его влияние на еврейскую жизнь в России не ограничивалось благотворительностью. С его участием был создан ОРТ - Общество Ремесленного Труда, позднее переименованное в Общество Распространения Труда. В общей сложности Самуил Поляков потратил на благотворительность около трех миллионов рублей – баснословные деньги по тем временам.


Железнодорожный король умер в в возрасте пятидесяти одного года. Жил он нескандально и относительно скромно, за сим не заслужил у современников ничего более памятного, чем определения “самородок редкий и по способностям, и по характеру”. Совсем другими были его братья Яков и Лазарь.


Яков Поляков продолжил дело отца. Он занялся подрядами, довольно быстро стал купцом Первой Гильдии. Первым успешным предприятием для него стало открытие в Таганроге собственного торгового дома. Этот город навсегда останется главным для него. Главной своей заслугой Якова считается развитие угледобывающей промышленности на юге империи. Надо отметить, что до 1870 года угольные месторождения Донецкого угольного бассейна практически не разрабатывались. Добыча составляла всего несколько миллионов пудов в год. Уголь приходилось закупать за границей, поскольку себестоимость российского была слишком высока для отечественного пароходства. Поляков же в своем имении в Краснополье создал оборудованные по последнему слову техники угольные шахты.

 

Он отправлял своих инженеров учиться за границу, полностью оплачивая расходы. И через некоторое время российские пароходы стали работать на донецком антраците вместо английского бурого угля. Азовское каботажное пароходство  он перевел с парусного на паровой метод разгрузки, чем удешевил стоимость доставки товаров и сократил сроки их доставки почти в четыре раза.


С 1874 года  Яков Соломонович владел приморским имением Новомарийское неподалеку от Таганрога, где вел образцовое сельское хозяйство с паровыми молотилками, сеялками, жатвенными машинами, Он выстроил элеватор для очистки хлеба и механическую мастерскую, действовавшую „силою ветряного привода“. Помимо прочего, Поляков одним из первых в России ввел чересполосное земледелие и  увеличил озимые посевы ржи и пшеницы, чтобы обезопасить свое хозяйство от недорода. Главным занятием Якова все же  было банковское дело, которое принесло ему огромное состояние… и феерический крах в конце XIX века. 

Поляков учредил Донской Земельный и Петербургско-Азовский коммерческие банки, а также Азовско-Донской с отделениями во всех портах Азовского и Черного морей и на Кавказе. Однако все банковские операции были привязаны к Санкт-Петербургской бирже, поэтому Поляков добивался разрешения открыть там филиал. Но Министерство финансов разрешения на открытие дало, советуя банкиру открыть новый банк, который бы выполнял посреднические функции между Азовско-Донским и его партнерами. 

Уже к концу XIX века Азово-Донской Банк имел шестьдесят семь отделений по всей империи. В 1904 году его правление  переместилось в Петербург. Финансовый кризис, разразившийся в 1898 году, больно ударил по Якову Полякову и навсегда вывел его из большой финансовой игры. Не помогли не высокие покровители в высших кругах, ни дружба с персидским шахом. Умер он в возрасте семидесяти семи лет в во Франции, в городке Биарриц.


Лазарь был младшим сыном Соломона Полякова, он получил еврейское образование при синагоге, как и два его брата. Благодаря широко развернувшейся деятельности старшего, Самуила, он копил деньги и акции, брал подряды, участвовал в строительстве железных дорог. В марте 1870 года Лазарь получил свою первую правительственную награду: “За участие и особое радение в деле строительства Курско-Харьковской железной дороги”. Тогда же вместе с братом Самуилом был награжден Орденом Святого Станислава III степени.


Лазарь еще долго оставался в тени братьев. Однако накопленные на железнодорожных подрядах капиталы и неуемный характер все-таки заставят его вырваться из-под опеки старших. В возрасте двадцати восьми лет он получает звание почетного гражданина Таганрога и тут же открывает свою первую банковскую контору в Москве. Уставной капитал пять миллионов рублей. Деньги – из кармана Самуила Полякова, естественно. Однако младший брат приумножил этот капитал. Уже через год Лазарь открыл первый в России Московский Земельный Ипотечный Банк, благодаря которому вошел в историю российского банковского кредитования.

 

Ипотека оказалась довольно выгодным делом. Но относительно небольшой процент от кредитных операций под залог недвижимости не удовлетворял запросы Полякова-младшего. И он создал два акционерных общества: Московское Лесопромышленное Товарищество и Московское Домовладельческое Общество.


Когда невыкупленные залоги выставлялись на аукцион, их выкупали эти акционерные общества или подставные лица. Имения отходили к Лесопромышленному товариществу, а особняки - к Домовладельческому обществу практически за цену залога. Оба эти акционерных общества были  удобной кассой, из которой Лазарь Поляков при необходимости всегда мог взять деньги. Когда у него возникала идея создания или освоения какого-то нового дела, он просто продавал что-нибудь из недвижимости, находившейся на балансе одной из компаний. Плату за проданные объекты Лазарь получал векселями, которые обслуживались в его же банках на самых выгодных условиях


Деньги созданы для дураков, – любил говорить он своим сыновьям. – Вексель – вот инструмент. Чтобы что-нибудь сделать, денег не нужно. Деньги нужны только для того, чтобы ничего не делать.


Младший Поляков к концу века был главным, а иногда и единственным владельцем целого ряда крупнейших предприятий, например - Московского Товарищества Резиновой Мануфактуры, Коммерческого страхового общества, Конных Железных Дорог в Воронеже и Минске, Московского Товарищества писчебумажных фабрик и множества других.


Некоторые историки утверждают, что к концу века у него было состояние в тридцать миллионов золотых рублей, что на нынешние деньги соответствует приблизительно двадцати пяти миллиардов (!) долларов. Центром всех банков и предприятий, которыми владел Поляков, был его банкирский дом. Акции банков и предприятий, входивших, выражаясь современным языком, в банковский холдинг Лазаря Полякова, принадлежали в большей степени ему самому, а также его сыновьям Александру и Исааку. Они же входили в состав членов правления всех этих предприятий. 


Историк Валерий Чумаков в исследовании „Русский Капитал“ рассказывает:

… Самой известной аферой Полякова в Персии стало спичечное товарищество, учрежденное им в южной стране. В 1889 г. финансист приобрел у бельгийского подданного Денни концессию на монопольное производство спичек в Персии. Затем Лазарь Поляков учредил “Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии”. Деньги на основание товарищества взял в собственном Московском международном банке, который был акционерным обществом, а потому собственные средства Поляков задействовал в меньшей степени, чем средства акционеров. Затем он построил в Тегеране спичечную фабрику. 

Товарищество с самого начала не имело оборотных средств и материалов для производства спичек, так как поблизости от фабрики не было лесов, а ввозить их было бы невероятно дорого. В какой-то момент бесперспективность спичечной аферы стала понятна акционерам, которые потребовали от Полякова свернуть производство. В ответ тот раздал свои акции мелкими частями подставным лицам, которые в итоге составили лояльное ему большинство на собрании акционеров.

Спичечное предприятие быстро переквалифицировалось в торговый дом, задачей которого был обмен русских товаров на персидские и их реализация. Обмен товарами шел туго, сбывать их и вовсе не получилось, решили переключиться на торговлю хлопком. В результате всех этих персидских неудач у Полякова скопилось 530 000 рублей долга. Однако он довольно быстро расправился с этим бременем, создав фальшивую мануфактуру в городе Пярну в Эстонии и продав ей все свои убыточные предприятия.

Однако даже уникальное умение Лазаря уходить от долгов не спасло его финансовую империю от кризиса конца века. В 1900 г. Россию накрыл финансовый кризис. Разорялись, казалось бы, самые надежные акционерные общества и банки. Угроза краха нависла и над Поляковым-младшим. Финансовая проверка 1901 года, инициированная акционерами его многочисленных предприятий, показала, что он никогда не сможет расплатиться с долгами, накопившимися за годы долгих финансовых махинаций и неудачных вложений. 


Другой исследователь российской финансовой истории, Борис Ананьич пишет: 

… Оказалось, что сумма долгов банкирского дома почти вдвое превышало сумму всех его активов. Однако позволить утонуть банкам Полякова было нельзя: слишком многие предприятия и компании в стране были их непосредственными клиентами.

Спасать решили только три крупнейших: Орловский Коммерческий, Международный Торговый и Московский Земельный. Спасали их по решению Витте, который писал в своей записке царю: “Приостановка платежей этими банками, существующими уже около 30 лет, не только разорила бы множество вкладчиков, разбросанных по всей России, но и нанесла бы сильный удар всему частному кредиту, подорвав и без того пошатнувшееся доверие к частным банкам”. 

Банкам были выданы чрезвычайные кредиты, а в состав их правления введены представители Министерства финансов. Всю вину за крах банковской империи Полякова Витте возложил на самого банкира. Он особенно подчеркивал, что Поляков организовывал все новые и новые предприятия, не имевшие оборотных средств. 

И таким образом довел все свои банки и акционерные общества до состояния полного банкротства. Витте прекрасно знал, что Николай II не любит евреев вообще и клан Поляковых в частности, а потому действовал в отношении их банкирского дома без жалости. В 1908 году для большего удобства покрытия расходов три спасаемых банка были слиты в один Соединенный банк, к управлению которым Полякова не допустили. Правда, в составе правления был один из его сыновей, Исаак.


“Непотопляемый” Лазарь Соломонович Поляков в 1908 году (видимо в качестве компенсации) получает чин Тайного Советника, отныне его величают исключительно Вашим превосходительством. В памяти народной он остался не только как “обаятельный аферист”, но и щедрый меценат. В течение  тридцати пяти лет он возглавлял Московскую Еврейскую Общину, построил Московскую Хоральную Синагогу. Оплатил устройство Музея Изящных Искусств имени Александра III (сейчас Музей Изобразительных Искусств имени Пушкина) и финансировал множество других благотворительных проектов. Умер Лазарь Поляков в семьдесят три года в Париже, похоронен в Москве. Есть предположение, что его незаконнорожденной дочерью была знаменитая балерина Анна Павлова, которая стала его единственной отрадой в последние годы жизни. Но это уже совсем другая история…


Борис Боровой

В ноябре 2020 г. мы начали публикацию произведения нашего читателя из Нью-Йорка Бориса Борового.
Сегодня мы публикуем  двенадцатую  часть (первые одиннадцать   :  https://sem40.co.il/327140-vashe-blagorodie.html  ,   https://sem40.co.il/326429-ne-ostriem-mecha-no-slovom.html, https://sem40.co.il/325839-gomel-gomel.html ,  https://sem40.co.il/325588-gomelskij-vals-prodolzhenie-net-nichego-bolee-celnogo-chem-razbitoe.html ,  https://sem40.co.il/325270-gomelskij-vals-prodolzhenie-polesskaja-venecija.html, https://sem40.co.il/324831-gomelskij-vals-prodolzhenie-celem-kop.html  ,   https://sem40.co.il/324579-gomelskij-vals-prodolzhenie-dohlaja-koshka-pod-krovatju.html ,  https://sem40.co.il/323763-gomelskij-vals.html   ,     https://sem40.co.il/323984-gomelskij-vals-vtoraja-chast.html   ,   https://sem40.co.il/324198-gomelskij-vals-istorija-poluzabytoj-katastrofy.html    и https://sem40.co.il/324313-gomelskij-vals-is torija-poluzabytoj-katastrofy.html  )  

Опубликовано: 16-07-2021, 16:39
0

Оцените статью: +1
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.