Центральный Еврейский Ресурс

Шесть лет назад Миха Гудман пережил один из тех моментов своей жизни, которыми может особенно гордиться. Его первая книга о Маймониде (он же РАМБАМ), уже ставшая бестселлером на иврите, наконец-то вышла на английском. В Нью-Йорке Гудман выступил с рассказом об этой книге, после чего пришедшие на встречу окружили его, чтобы ее купить. 

«Американцы ожидают, что вы не просто оставите автограф, но и напишете особое посвящение, – говорит Гудман. – А я потею и краснею – мне тяжело. А потом я слышу, как одна женщина, уходя, говорит: «Просто ужас, какой у него почерк!» И так каждый раз. Это так унизительно».

К тому времени как мы встретились с Гудманом (47), чтобы сделать интервью, у него вышла на иврите еще одна книга. Эта работа – «Нарушенное внимание: как исцелить мир, расколотый технологиями» – стала его шестой книгой за 11 лет, что является завидным достижением, особенно для автора, который пользуется большим спросом в качестве лектора и основателя сети колледжей с различными программами обучения для молодых израильтян, отслуживших в армии.

Во введении к новой книге, посвященной исследованиям неблагополучных отношений, которые складываются у всех нас с дигитальными устройствами, Гудман рассказывает, как техника спасла его. В десять лет ему поставили диагноз «дисграфия» – неспособность к обучению, которая сопровождается нарушением навыков письма. Большую часть детства это сильно мешало – вплоть до того, как Миха окончил среднюю школу, когда на помощь пришли компьютеры и текстовые редакторы – они спасли его и позволили совершить прорыв.

Эта книга о нашей чрезмерной зависимости от экранов была написана с точки зрения человека, который, если бы не эти технологии, ни за что не смог бы стать тем, кем он стал, – философом, педагогом и писателем.

«Из-за этого врожденного недостатка я долгие годы чувствовал себя самозванцем, – вспоминает он. – Когда я с отличием окончил офицерскую школу, я думал, что я просто всех обманул. То же самое было, когда я за полтора года на основе трудов Маймонида и Нахманида написал докторскую диссертацию по философии истории и когда вышла моя первая книга. Мне было страшно представить себе, что подумают обо мне люди, когда узнают, что я не умею писать».

Могу засвидетельствовать: все, что говорит здесь Гудман, – чистая правда. Он на год младше меня, подростками мы жили в Иерусалиме в одном доме. В детстве он был кем угодно, но только не мальчиком, погруженным в науку. В ту пору я ни разу не видел его с книгой в руках.

Но через шесть или семь лет после того, как я покинул дом, я был поражен, увидев, что он выступает на публике; мне пришлось хорошенько присмотреться, чтобы убедиться, что это тот самый неприметный паренек, которого я знал. С тех пор как его пальцы легли на клавиатуру компьютера, в нем освободились какие-то невероятные силы.

Прошло двадцать пять лет, мы по-прежнему дружим, и я все еще удивляюсь (и немного завидую) его способности писать бестселлеры каждые пару лет, не говоря уже о статусе, который он внезапно обрел, – быть может, самого влиятельного публичного интеллектуала (то есть интеллектуала, выражающего взгляды на популярные темы, обращенные к широкой аудитории) в Израиле.

По слухам, Гудман – тайный советник Нафтали Беннета и других высокопоставленных министров нового правительства, а также инициатор некоторых стратегий премьера. Как ни странно, он подтверждает это, хотя и не хочет рассказывать о своих частных беседах с политиками подробно.

«Я много лет работал над скрытым и несформулированным израильским консенсусом, – говорит он. – Я пытался осмыслить этот консенсус. И тут на сцену выходит нынешнее правительство, к появлению которого я готовился».

Первые три книги Гудмана – о Маймониде, Йехуде ха-Леви и Моисее – представляют собой его интерпретации канонических еврейских текстов. Они пользуются популярностью, поскольку отвечают потребности многих израильтян разных слоев общества, не испытывающих приверженности к ортодоксальной религии, в доступе к этим классическим текстам.

Следующие две книги – «Catch-67» («Уловка 67», вышла в 2018 году на английском языке) и «The Wondering Jew» («Сомневающийся еврей», вышла в  2020 году также на английском), написанные после того, как он уже зарекомендовал себя как популярный писатель, – были произведениями в жанре политической философии, в которых он ищет золотую середину в двух самых острых вопросах, стоящих перед Израилем – оккупации и вопроса о еврейской идентичности израильтян. Эти книги предвосхитили нынешнюю коалицию противоречий Нафтали Беннета – Яира Лапида прежде, чем кто-либо мог себе это представить.

Это новое правительство правых, центристов и левых, кабинет во главе с первым в Израиле открыто религиозным премьер-министром, рассматривается как победа светского Израиля над Биньямином Нетаниягу и его союзниками-ультраортодоксами. Это именно то, что Гудман предполагал в своих двух последних книгах.

«У публичных интеллектуалов есть две функции, – говорит Гудман. – Обычно они оспаривают общепринятую мудрость слева или справа. То, что они говорят, раздражает людей. Лично я не получаю от этого удовольствия – у меня для этого слишком тонкая кожа. Их вторая функция – формулировать общие импульсы общества, и это то, что я попытался сделать. И я думаю, что время моих идей пришло благодаря уникальной идентичности нового правительства».

Я ожидал: стоит мне сказать, что он стал одним из самых влиятельных израильских мыслителей, он только отмахнется, но он, к моему удивлению, согласился. «Я ничего не контролирую, я не обладаю властью, но у меня есть влияние, – говорит он.

Ломка привычек

Настоящий момент в израильской политике – причудливый побочный продукт борьбы за политическое выживание Нетаниягу , которая слишком долго поглощала израильский дискурс. Гудман признает, что «с точки зрения политики это выглядит как случайность – из-за Биби, из-за всех этих политических маневров и раскола среди религиозных сионистов и израильских арабов».

«Но действительно ли это случайность или израильская политика наконец-то отражает израильское общество и то, во что на самом деле верит большинство израильтян? Я думаю, что люди в этом правительстве понимают, что есть возможность воспользоваться этим моментом, использовать этот консенсус, о котором нам никто не говорил, и сломать привычки мышления, которые вели к поляризации общества».

«Оба лидера этого правительства считают, что большинство израильтян сходятся во мнениях по основным вопросам. Беннет говорит, что 70 процентов, Яир Лапид – что 80. Это правительство может добиться успеха, потому что так долго наша политика скрывала тот факт, что Израиль на самом деле не поляризован».

После того как в 2014 году на иврите была опубликована его «Последняя речь Моисея» – трактат о лидерстве на основе Второзакония, три высокопоставленных политика обратились к нему за помощью. Одним из них был премьер-министр Нетаниягу «Он прочитал книгу и очень хвалил ее, но мы так и не поговорили один на один, хотя мне этого хотелось, – говорит Гудман.

Нетаниягу попросил его провести часть встреч «Библейского кружка  в резиденции премьер-министра» – форума, который существовал еще в бытность премьер-министрами Давида Бен-Гуриона и Менахема Бегина и был ненадолго возрожден Нетаниягу .

«Я не чувствовал, что на Нетаниягу можно повлиять, и мне казалось, что этот кружок проводится в политических целях, – говорит Гудман. – Он приходил на занятия с выражением чрезвычайной сосредоточенности на лице. Он не разговаривал по телефону. Но за этим ничего не стояло. Нетаниягу всегда хотел править, находясь на правом фланге, поэтому мои идеи ему просто не подходили».

Другим политиком, прочитавшим его книгу, был новый лидер партии «Еврейский дом», в то время министр экономики Нафтали Беннет. «Мы встретились в министерстве, и у меня создалось впечатление, что он любознательный человек, а в моих глазах это признак смирения. Не то чтобы он не считал себя значительной фигурой, но признавал, что не все знает. Он не пытается быть тем, кем он не является. Да, он любопытен, – говорит Гудман. – Нетаниягу умеет говорить, в то время как Беннет – прекрасный слушатель. К тому же, у нас с ним схожий опыт – мы оба израильтяне американского происхождения, которые чувствуют себя одинаково комфортно в религиозной и светской среде. В его биографии, как и в моей, есть внутренние противоречия».

Гудман не раскрывает никаких подробностей их бесед, за исключением того, что это разговоры «о Библии и даосизме, а также о талмудическом контексте его гибридной политики». Он признает, что Беннета как убежденного правого изначально в меньшей степени заинтересовала его следующая книга, «Уловка 67», посвященная израильско-палестинскому конфликту.

Но после выхода книги «Сомневающийся еврей», которая бросает вызов религиозно-секулярной парадигме, Беннет позвонил и сказал Гудману, что чувствует, что тот сформулировал и его чувства. В то время, в середине 2019 года, политическая карьера Беннета казалась законченной, поскольку его партия «Новые правые» не смогла преодолеть электоральный барьер и он лишился места в кнессете. Два года и три раунда выборов спустя Беннет стал премьер-министром, возглавив правительство, которое преодолевает этот раскол между религиозными и светскими.

«Беннет – не либерал, – говорит Гудман. – Но он постсектант. Он не принадлежит к конкретному израильскому племени. Его патриотизм заключается в том, чтобы быть открытым для всех израильтян, – в отличие от Биби, чей патриотизм заключается в отвержении других».

Пытаясь оспорить чрезмерно теплый взгляд Гудмана на Беннета, я привожу некоторые из его наиболее вопиющих высказываний, направленных против левых и арабов. Он отмахивается от меня. «Я не пытаюсь защищать то, что он сказал, но я не думаю, что это отражает его истинную сущность. Он политик, а политики не всегда последовательны».

Полюбить Лапида

Гудман не говорит, за какую партию он голосовал, но политик, с которым он чувствует себя наиболее комфортно, - это третий из тех, с кем он начал общаться после выхода его книги «Моисей», на тот момент - еще один новичок в политике, Лапид, ныне министр иностранных дел, а через два года, если это правительство выживет, - премьер-министр.

В отличие от многих израильских интеллектуалов и обозревателей, которые до недавнего времени считали Лапида поверхностным дилетантом, Гудмана он очаровал.

«У него есть три важные качества. Он постоянно читает и учится. Он невероятно много работает, встает рано утром и ездит по всей стране. И он милосерден. Он подлинный интеллектуал, который любит обмениваться идеями и оттачивать их, - говорит Гудман.

«Он делает много добрых дел для других людей, о чем никто не знает, просто из сочувствия к чужой боли. Он не идеален, он оппортунист и циник. Но в нем сочетаются любопытство, сочувствие и трудолюбие. К тому же у него есть чувство юмора, которого начисто лишен Нетаниягу ».

Лапид называет Гудмана «идеологом нашей партии, хотя он в ней и не состоит». В прошлом я очень скептически относился к увлечению Гудмана Лапидом, которого он всегда называет «Яир». Теперь я думаю, что он, возможно, прав. Лапид привел в замешательство большинство своих критиков, включая меня, тем, как он сформировал это невероятное правительство: уступив первые два года на посту премьер-министра Беннету, несмотря на то, что он возглавляет самую большую партию в коалиции.

Раньше я считал, что в отношении Лапида Гудман проявляет политическую наивность, но теперь соглашаюсь с ним, когда он говорит: «Лапид, архитектор этого правительства, преподал нам всем урок – что такое политика. Он доказал, что, отказавшись от власти, можно ее аккумулировать. Это то, чего Нетаниягу никогда не мог понять».

Гудман - поселенец. Он вырос в Западном Иерусалиме и почти половину жизни прожил в Кфар-Адумим, фешенебельном поселении в Иудейской пустыне. Штаб-квартира его сети колледжей «Бейт Прат» находится в соседнем поселении Алон. Похоже, он не считает, что все это имеет какое-то отношение к его анализу израильско-палестинского конфликта, что, на мой взгляд, весьма показательно.

В 2017 году, когда он издал ивритскую версию книги «Уловка 67» - полное название которой - «Уловка 67: идеологии, стоящие за разногласиями, раздирающими Израиль», бывший премьер-министр Эхуд Барак опубликовал в литературном приложении к газете «ХаАрец» длинное эссе, в котором содержалась язвительная критика теорий, лежащих в основе книги. Он писал, что «общий тезис Гудмана, хотя и изобилует многогранным анализом и уважением ко всем течениям, пропитан правой повесткой дня».

Барак добавил, что «читатель, сам того не осознавая, все более впитывает в себя правые идеи, касающиеся безопасности, демографии, позиции противника и пространства, в котором может действоваь Израиль». Гудман служит - я надеюсь, неосознанно - политическому подходу мессианских правых и правительства – сторонника концепции «одного государства».

«Признаться, когда я в первый раз прочитал эссе Барака, я жутко испугался, - вспоминает Гудман.  - Я подумал, что он уничтожил мою книгу. Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять, что он ее сотворил». Основательно взявшись за Гудмана, Барак возвысил его больше, чем могла бы сделать любая PR-кампания.

«Сам я считаю, что Барак начисто разрушил многие ключевые аргументы в «Уловке 67», но сейчас уже не имеет значения, что думает Барак или что думаю я. Потому что «дипломатическое цунами», которое, как предупреждал Барак, обрушится на Израиль, если он не уйдет с Западного берега и не позволит создать палестинское государство, так и не материализовалось.

Сокращение конфликта

Вместо цунами существует израильское правительство, в которое входят левые и арабские партии, которое проводит политику отсутствия политики решения конфликта, и когда Беннет встретился с президентом США Джо Байденом в Белом доме, не прозвучало ни малейшего упоминания о решении конфликта на основе создания двух государств для двух народов - или, если на то пошло, вообще ни о каком его решении. По крайней мере, на данный момент, палестинский вопрос отошел на второй план, и «Уловка-67» Гудмана, или, как был сведен до двух слов ее посыл - «сокращение конфликта», стала новой нормой.

Гудман считает это неизбежным результатом присущего конфликту противоречия. «Большинство израильтян, включая правых, не хотят властвовать над палестинцами. Им глубоко противно навязывать гражданскому населению военную оккупацию. И большинство израильтян очень обеспокоены возможным отступлением с территорий, которое позволит палестинцам представлять для нас угрозу, - говорит он.

«Необходимость примирить эти чувства парализовала израильтян, сделала безразличными, поэтому уже лет десять вы не видите массовых демонстраций за мир или за строительство новых поселений, - а ведь когда-то они собирали десятки тысяч людей. Вместо этого мы имеем мощные протесты за социальную справедливость, за снижение цен на творог и за доступное жилье. Не потому, что мы решили конфликт, а потому, что мы стали к нему равнодушны.

Вместо того чтобы пытаться разрешить это противоречие, Гудман считает, что мы должны принять его. «Двадцать процентов израильтян придерживаются крайних позиций, выступая либо за уход с территорий, либо за их аннексию, - говорит он. - Остальные 80 процентов, которые не хотят ни властвовать над территориями, ни отказаться от них, не имеют возможности говорить о конфликте, поэтому они о нем просто не думают. В этом и заключается трагедия израильского центра».

Сокращение конфликта, а не его решение - это то, что Гудман называет «заменой безразличия прагматизмом», и это очень похоже на то, о чем уже говорят в частном порядке министры и старшие советники правительства Беннета-Лапида. Сам Гудман на встречах с иностранными дипломатами лоббирует план, который, по сути, представляет собой сочетание экономических стимулов для палестинских анклавов зоны А на Западном берегу и различных механизмов, призванных усилить их «самоуправление».

Среди примеров - создание коридоров между анклавами и пограничного перехода в Иорданию. Самоуправление должно быть доведено «до такой степени, когда палестинцы почувствуют, что они сами управляют собой, и при этом не имеют возможности угрожать Израилю, - говорит Гудман. - Но ничего, вроде права на возвращение, своего государства или Иерусалима они не получат».

Это, конечно, звучит очень приемлемо для израильтян и, возможно, приемлемо для некоторых западных правительств, но почему палестинцы должны соглашаться на то, что им постоянно отказывают  в праве создать свое государство?

Гудман утверждает, что обсуждал свои идеи с палестинцами, не называя, впрочем, их имен. «Как израильтяне, так и палестинцы парализованы, те и другие – по своим причинам. Все решения, предложенные до сих пор палестинцам, подразумевают определенную жертву с их стороны, как на национальном уровне, когда Израиль будет контролировать часть территории, которую они считают своей землей, без полного права на возвращение, так и на религиозном, когда евреи будут обладать суверенитетом над «Дар аль-Ислам», то есть землей, которую мусульмане считают своей, - говорит Гудман

«Израильтяне не должны удивляться, что палестинцы до сих пор отказывались согласиться ни на какую жертву такого рода. Мы не должны от них этого ожидать, поэтому то, что я предлагаю, не является постоянным решением, - говорит Гудман. - Я четко понимаю, что это временное соглашение, но даже в такой форме оно в интересах палестинцев, потому что оно не означает превращение статус-кво в норму, а предлагает динамичный процесс расширения самоуправления, что открывает новые возможности в будущем, такие как конфедерация с Иорданией».

Это все еще не похоже на то, на что может согласиться любой представитель Палестины, но Гудман настаивает, что это единственная жизнеспособная альтернатива статус-кво или «нарративу индустрии мирного процесса». Обе стороны заморозили статус-кво, потому что они настаивают на своих собственных мифах, не только на мифе о поселенцах, но и на мифе о мире. Поэтому нам не нужно соглашаться с тем, какой миф мы предпочитаем; это правительство все равно не может договориться о конечной цели, но мы можем договориться об игре, которую мы на настоящий момент ведем. Для того, чтобы поступить правильно, мы не должны соглашаться с тем или иным нарративом».

Чем это отличается от политики нулевых уступок Нетаниягу , если палестинцы в обозримом будущем не смогут реализовать свои цели? Гудман старается подчеркнуть, что его предложение трудно принять также и израильским ультраправым.

«Нетаниягу - паникёр. Он видит только тот сценарий, при котором палестинцы представляют для нас угрозу, а не другой плохой сценарий, когда мы продолжаем оккупацию, - говорит Гудман. - Он - человек одной катастрофы. Это похоже на то, как он боролся с пандемией, будучи при этом не в состоянии заметить ущерб, который наносили локдауны. Большинство израильтян в состоянии видеть оба сценария.

В конечном итоге, Гудман нацелен не на мир с палестинцами, а на мир между израильтянами, которые уже не так сильно переживают из-за конфликта.

«До 1967 года израильтяне были расколоты по вопросу о том, нужно ли нам быть коллективистско-социалистической системой, - говорит он. - Потом в центре внимания оказался мир или удержание территорий, и израильтяне забыли о предыдущем споре - тогда правому не нужно было быть капиталистом. Сейчас мы уже даже не спорим об оккупации. Вместо этого Нетаниягу превратил отношение к ней в вопрос идентичности».

Противоядием этому, по словам Гудмана, является уникальный состав нового правительства. По его словам, «если перевести это на американский политический язык, то это как если бы Тед Круз и Лиз Уоррен сидели в одном правительстве и вместе решали вопросы. Благодаря этому нынешнее правительство становится «светом для народов» – именно сейчас, когда весь мир страдает от политической поляризации. Возможно, это политическая случайность, но она точно отражает чувства большинства израильтян».

Аншель Пфеффер

Опубликовано: 13-09-2021, 00:11
0

Оцените статью: 0
Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария

  • Имя:

  • E-Mail:

  • Комментарий( минимум 10 символов ):

  • Вопрос:

    7 х 9 = ?

    Ответ: